Сердце Моего Монстра (ЛП)

Я не могу просто забыть о надвигающейся битве, которая рано или поздно произойдет, — он снова ерошит волосы, на этот раз сильнее. — Никто из нас не может остановить это.

— Ты можешь. Если поговоришь с дядей и бабушкой, они тебя выслушают. Ты их надежда на будущее, и если ты скажешь им, что отказался от того безумного переворота, который они задумали осуществить…

— Это работает не так. Продолжить с того места, на котором остановился папа, — мой долг.

— Что для тебя важнее? Макс или твой долг?

Его кадык двигается, когда он сглатывает, но ничего не говорит.

— Если ты пойдешь по этому пути, то потеряешь его. Так что, если тебя это устраивает, пожалуйста, — я касаюсь его руки и смягчаю свой тон. — Я вижу, что он — лучшее, что когда-либо случалось с тобой, Тоша. Тебе нужен кто-то вроде него рядом, чтобы ты перестал думать о долге и войнах. Ты никогда не жил своей жизнью и не имел собственных мечтаний. Это твой шанс.

— Это не так легко, как ты думаешь. Реальность гораздо более ужасна, чем мечты.

— Откуда тебе знать, если ты никогда не боролся за эту мечту?

— А как насчет тебя? Ты снова собираешься бороться за Кирилла?

— Я не знаю, но я определенно буду бороться за это, — я беру его руку и кладу себе на живот.

Брови Антона хмурятся, но затем его губы раздвигаются в знак узнавания.

— Ты случайно не…?

— Беременна. Да.

— Вау. Это не заняло много времени.

Я шутливо хлопнула его по плечу.

— Это случилось перед тем, как я уехала. У меня сейчас второй триместр беременности.

— Кирилл, должно быть, в восторге от того, что у него есть причина держать тебя рядом с собой.

— Я не сказала ему именно из-за этого, — я отпускаю его руку и переплетаю пальцы у себя на коленях. — Я не хочу, чтобы он заставлял меня оставаться из-за ребенка, но в то же время не знаю, как долго смогу скрывать это от него. Я просто хочу чтобы он… Я не знаю…

— Любил тебя как нормального человека?

— Да, я так думаю.

— Никто в этой семье не нормальный. Меньше всего Кирилл.

— А ты?

— Я мог бы быть.

— Как будто ты перешел в оборонительный режим на Макса, потому что боишься неизвестности.

— Это другое. У Макса мягкий характер, а у Кирилла — нет. Он больше заинтересован в успехе своих планов, чем в ком-то или чем-то еще.

Я хотела верить в обратное, но после того, как он посадил в тюрьму собственного брата, я больше не уверена, во что верить. Возможно, Антон и все остальные, кто описывал его как бесчувственного, правы.

После всех этих лет я должна признать, что ошибалась, полагая, что у него есть другая сторона, которую он держит в секрете.

Сторона, посвященная только мне.

Может быть, я была в бреду, когда подумала об этом.

— Что ты теперь собираешься делать? — спрашивает он, когда я ничего не отвечаю.