Сердце Моего Монстра (ЛП)

Поначалу Максим вел себя с нами тихо, поэтому я принесла карты и настольные игры и попыталась разговорить его.

Учитывая, что он безнадежный экстраверт, ему не потребовалось много времени, чтобы заговорить со мной. Антон, однако — это совсем другая история. Они разговаривают друг с другом только тогда, когда готовы вырвать друг другу сердца.

С тех пор, как Максиму стало лучше, все стало только хуже. Мы часто видим, как он расхаживает по подвалу, как зверь в клетке.

Он, должно быть, действительно чувствует себя таковым.

Максим — человек, который с детства сталкивался с насилием. Он завербовался в армию в возрасте девятнадцати лет. Провел там четыре года, прожив свою лучшую жизнь, а затем отправился в мир мафии, где ему поручали в основном наземные операции.

Итак, теперь, когда он заперт, мы как будто отрезали ему крылья. Но я действительно не вижу другого способа избежать конфликта. Если мы его отпустим, он вернется к Кириллу, и это будет катастрофа.

Или, может быть, я просто пытаюсь отсрочить неизбежное.

Дядя Альберт уже приводит все в движение, и мы в конечном итоге отправимся в Нью-Йорк, чтобы убить Кирилла."

"Нам просто нужно подождать, пока его шпионы в преступных организациях расставят все по местам. Это должно произойти во время мероприятия в его доме, потому что мы с Антоном знаем это место как свои пять пальцев.

И поскольку правосудие поэтично, он умрет на глазах у своей семьи.

Я буду той, кто убьет его. Не Антон. Не дядя Альберт. Я.

Я выбрала это. Это достаточное наказание за то, что ты влюбился в монстра.

Я, вероятно, не выживу после того, как убью его, но кого, блять, это волнует?

Какое у меня будущее, кроме мести, в любом случае? Это просто несбыточная мечта. Я не помню, кем я хотела быть, когда была маленькой девочкой. Все, на что я когда-либо надеялась, это вырасти со своими двоюродными братьями, избегая маминых выговоров и бабушкиной трости.

Теперь моей единственной целью, похоже, стала месть.

— Доброе утро, Макс, — приветствую я, заходя внутрь.

Он ворчит себе под нос, его взгляд тверд, а мышцы под рубашкой напряжены. Я могу сказать, что он на грани, без единого слова.

— Нам нужно что-то сделать, — говорит он. — Если я проведу еще один день в этом месте, я пробью стену.

Судя по его ушибленным костяшкам пальцев, я думаю, что он, возможно, уже сделал это.

— И никаких гребаных настольных игр, — огрызается он, прежде чем я успеваю заговорить.

— Следи за своим гребаным ртом, — предупреждает Антон рядом со мной.

Максим прищуривается, глядя на него.

— Ты. Сразись со мной.

Я успокаивающе улыбаюсь.

— Я уверена, что мы можем придумать что-нибудь получше… Антон!

Мой брат уже снимает пальто и выходит на середину подвала.