Коронованный череп

— Это рискованно… — пробормотал он. — Море…"

"— Да, море! — нетерпеливо перебил его молодой человек. — Но все безопаснее, чем виселица. Никто не догадается, что вы решили прятаться в таком опасном месте. Мы должны уйти отсюда до рассвета. Но, если позволите, мне хотелось бы хоть немного вздремнуть. Разбудите меня около шести часов, и мы отправимся на побережье.

Сэр Ганнибал кивнул, и адвокат, который уже буквально падал от усталости, вытянулся на кровати из травы и закрыл глаза. Менее чем через пять минут здоровый храп Освальда провозгласил, что он наслаждается полноценным отдыхом.

А баронет остался сидеть, дымя сигарой и подкидывая хворост в костер. Он думал о своей несчастной судьбе, в которой принимало участие столько человек, и обо всех неприятностях, которые он сам же на себя и навлек. Если бы в Южной Африке он вел себя более осмотрительно, то не попал бы в переплет с Боурингом и, таким образом, не стал бы жертвой мошенника — господина Крента, ныне Полуина. Конечно, ему удалось заработать денег, но где они теперь?

— Не могу поверить, что второе завещание подлинное, — сказал баронет вполголоса, глядя на угасающие угли. — Но, возможно, так оно и есть. Подставить меня вот так — это вполне в духе Боуринга.

Он повторил это Форду спустя несколько часов, когда они, выбравшись из шахты, крались по пустошам в алом свете утренней зари. Утро выдалось ясным. После дождя солнце ярко сверкало в небе, освещая загадочную красоту бескрайних вересковых пустошей. Над головой раскинулось небо стального оттенка, а на востоке исполинской розой распускался рассвет. Но у путников не было времени любоваться красотами природы: они спешили достичь берега до того, как в карьеры потянутся рабочие, которых Анак настроил против мистера Тревика — встреча с ними могла закончиться самым плачевным образом. Беглецы поспешили к берегу океана, переливавшегося розовыми огнями рассвета.

— Хотел бы я знать, — тяжело вздохнул господин Тревик, глядя на бескрайний океан. — Неужели это завещание подлинное?

— Нет, — живо заверил его Освальд, чувствовавший себя куда лучше после короткого сна и завтрака. — Во-первых, Полуин не зря крутился возле Гранджа: наверняка он его и спрятал. Во-вторых, его «свидетели» — двое уволенных слуг, выполняющих его волю. И, наконец, Полуин знает, что если деньги достанутся в управление миссис Крент, то он легко запустит в них руки по локоть. Если бы в завещании был назван другой управляющий, я бы, возможно, поверил в его подлинность, но такой умный человек, как Боуринг, не доверил бы свое состояние полуграмотной экономке. А вот Полуину жизненно необходимо, чтобы деньгами распоряжалась миссис Крент, его дорогая супруга, послушная каждому его слову.