Молодая и покорная (ЛП)

Мне было не сложно, готовить для нас и оставлять одну лишнюю порцию для него. Меня беспокоила мысль о том, что он будет голоден или станет питаться полуфабрикатами. То же самое и с уборкой.

— Спасибо за честность.

Взяв веревку, на этот раз он обернул ее вокруг ее предплечья, привязывая к столу.

— Это сводило тебя с ума? — спросила она с очевидным волнением в голосе.

— Просто я никогда не хотела тебя расстроить. Совсем не хотела.

— Что по-настоящему меня расстраивает, так это то, что ты проделывала все это за моей спиной.

Лиам затянул петлю.

— Ты не доверяла мне настолько, чтобы открыть правду.

Рейн кивнула в знак полного понимания.

— После нашей последней поездки сюда, я настолько сильно привязалась к тебе, что боялась говорить то, что может отдалить нас друг от друга. Моя забота о Хаммере ничуть не являлась проявлением моего к тебе неуважения или нелояльности. Я просто не знала, как правильно об этом сказать.

Лиам тяжело смотрел на нее, выражение его лица было напряженным, словно в этот момент в его голове проносились тысячи мыслей. Словно он хотел заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать.

— Ты только что сделала это, любимая.

— И спасибо, что не дала мне подохнуть с голоду, — добавил Хаммер, обматывая веревкой ее руку с противоположной стороны.

— Сконцентрируйся на ощущении шелка, прелесть. Каждая нить — это ниточка доверия между нами. Прочувствуй это своей кожей, глубоко в своей крови.

— Я чувствую, — пробормотала она, пока он затягивал узел.

Хаммер не пропустил в ее голосе проблеск возбуждения и, черт возьми, его это заводило.

— Когда впервые ты начала думать о Лиаме, как о ком-то большем, чем о друге?

Глаза Рейн широко распахнулись. Сжав губы, она полоснула Лиама взглядом. Хаммеру не пришлось гадать о том, что вопрос ее не порадовал.

Он потянул за свою часть веревки вокруг ее руки.

— Доверься.

Кивнув, она вздохнула.

— Когда ты впервые нас познакомил, я, эм… подумала о том, что он очень привлекательный. Он задавал много осторожных вопросов во время наших первых разговоров. Он спрашивал меня о тебе. Спрашивал обо мне. В обоих случаях я говорила мало, но знала, что он пристально за мной наблюдает. И я никак не могла понять, зачем он это делает.

Она выдохнула и мысленно ухватилась за свою решимость.

— В то утро, когда я разбила перед твоей дверью чашку, когда из твоей комнаты вышла Марли…

— Она была ошибкой, — прервал ее Хаммер.

Это заставило Рейн улыбнуться.

— Она была самой шикарной любовницей халифа.

— Прошу прощения? — Лиам смущенно нахмурился.

— Шлюхой, — подсказал Хаммер.

— Ш (Шикарная), ЛЮ (ЛЮбовница)… ну, ты понял.

Лиам разразился смехом.

— Даа, именной такой она и была. Весьма остроумно, любимая.

Появившаяся в комнате легкая атмосфера придала ей уверенности.