Молодая и покорная (ЛП)

Использовав свою рубашку в качестве носового платка, чтобы стереть кровь, он посмотрел на Лиама.

Смогут ли они спасти свою дружбу и любить Рейн вместе? Он был в этом совсем не уверен, но Рейн, высказав вслух свою фантазию, резанула ему по сердцу.

Он хотел ее. Но он хотел ее вместе с Лиамом, с лучшим другом, готовым поддержать его и в радости и в печали. Хаммер мог быть не всегда согласен с мнением приятеля, но он знал, что у того были исключительно добрые намерения. И это само по себе было уже неплохим началом.

Минутой позже к ним присоединился Сет и бросил каждому сухое полотенце прежде, чем вновь наполнил их бокалы спиртным.

— Сперва, о деле: нужно определиться, можете ли вы продолжать свою совместную работу с Рейн или пришло время разойтись по разным углам?

— Я не собираюсь ничего бросать, — прорычал Хаммер.

Лиам не ответил. Повернувшись, Сет пристально посмотрел на О'Нейла.

— А ты?

Лицо Лиама исказилось болью.

— Я всерьез размышляю над тем, чтобы попрощаться с этим кошмаром. Он похож на поезд, едущий по рельсам, с неисправной стрелкой, повторяющий все тот же порочный круг вновь и вновь. Каждый долбанный раз, когда мне кажется, что мы нашли верное направление к хорошей дороге, мы возвращаемся к прежним изломам. Я просто устал. Блять.

Пустота слов Лиама задевала за живое. Стерев еще больше крови из-под носа своей шелковой рубашкой, Хаммер уставился на образовавшую кровавую звезду из расплывшихся пятен.

— Послушай, если это из-за сегодняшнего разговора…

— Ее страх беременности здесь ни при чем.

Лиам вскинул на него свой взгляд. Выражение его лица было невозможно прочесть, и от этого Хаммеру стало тревожно.

— Это просто стало моей последней каплей. Честно, я и не думал, что тебе есть дело до того беременна она или нет. Теперь я знаю о том, что было с Джульеттой и, как щекотлива для тебя эта тема разговора. Но все те годы, что мы знакомы, ты никогда не хотел детей. Поэтому я решил, что усыновлю твоего ребенка и выращу его, как своего собственного, если до этого дойдет. Я даже придумал целую историю по этому поводу. Вот же бред!

Устало бухнувшись в кресло по соседству с Макеном, Лиам стер кровь с лица полотенцем. От одного вида его боли Хаммеру стало его жаль.

— Думай обо мне, что тебе заблагорассудится, но я хочу, чтобы ты взял ее и был счастлив, — пробормотал Лиам, открыто признавая собственное поражение.

— Я вернусь в Нью-Йорк и больше не буду стоять на вашем пути.

— Ты не можешь так поступить! Ты сломаешь ее, — настойчиво произнес Хаммер.

— Помнишь? Она любит тебя. Не смей даже думать о том, что за последние два дня мы ничего с ней не добились, ведь эти три слова прямые доказательства обратному.

— Я помню, — признался Лиам.

— Но…

— Но — точка.

Хаммер затряс головой.

— Мы нужны Рейн оба.