Молодая и покорная (ЛП)

"

"Ну, хотя бы, выблевав из себя эту правду, он избавился от бурлящего внутри негодования. Но почему ему не стало легче? Ему следовало встретиться с Лиамом и с собственным чувством вины еще много лет назад. Но он просто не мог набраться достаточно смелости, чтобы разгрести все это дерьмо. Хотя, и сейчас он не горел желанием заниматься этим.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Переведя свой, затуманенный от алкоголя, взгляд на дверь, Хаммер увидел Бека, подпирающего плечом дверной косяк. Скрестив руки на груди, тот внимательно разглядывал, стоящий на прикроватной тумбочке, графин с виски.

— Угощайся.

Хаммер кивнул и поднял бокал, предлагая тост за свою собственную глупость.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, ты у себя в комнате, с оставшимися гостями, пьешь пиво и смотришь футбол.

— Мы посмотрели последнюю половину матча, после чего все отчалили. А я вернулся сюда, глянуть, открыт ли еще клуб. Какого хрена, мужик? Думаю, что в моей жизни еще никогда не было настолько стремного Дня Благодарения. И что ты планируешь сделать на следующий год? Нассать в соусницу?

Хаммер невесело улыбнулся.

— Ты пропустил самое интересное.

— Да, я уже понял. Когда я никого не нашел, то заглянул на кухню.

Бек присвистнул.

— Похоже, там велась Первая Мировая война. И кто же победил? — спросил Бек подняв бровь, и подвинув стул, сел напротив Хаммера.

— Никто.

Хаммер раздраженно вздохнул.

— Я отменно облажался, мужик.

Сделав большой глоток виски, Бек прошипел.

— Что ты сделал на этот раз?

Снова наполнив их стаканы, Хаммер посветил местного садиста во все детали произошедшего. Закончив, Хаммер закрыл глаза. У него до сих пор, перед глазами стояла картинка, на которой бледное и обнаженное тело Джульетты лежало на их кровати. Ее светлые локоны были разбросаны по серым шелковым простыням; белая пена запеклась вокруг ее синих губ. Ее безжизненные глаза, были открыты, и смотрели сквозь него. Хотя, как раз в тот момент, когда она расставалась с жизнью, его там и не было. Она встретила свою кончину в одиночестве.

— Мне следовало сказать Лиаму, какое сильное чувство вины я испытывал все эти годы. Но я промолчал.

Хаммер потер лоб.

— Он был так молод, поэтому я думал, что защищу его, не сказав ему правду. Кроме того, она все-таки была моей женой. Лиам подписывался только на секс и приятное времяпрепровождение… а не на остальное. Я не знал, как справиться со всем этим, поэтому и замкнулся. Я взвалил всю вину за ее смерть на себя. А когда он вернулся к нормальной жизни и завел семью, я внутренне начал закипать, затаивать все больше и больше обиды. И кончил тем, что обвинил его во всем, в чем можно и нельзя.

— Ну, ты и кретин.

Бек покачал головой.

— Ага.