Покоренная судьбой (ЛП)

— Давай выйдем на улицу и немного посидим на качелях, — сказала она, не дожидаясь моего ответа, чтобы встать.

Я встал и направился к ней. Когда мы вышли на улицу, я, не задумываясь, положил руку ей на спину. Я никогда не делал ничего подобного и всегда удивлялся, почему папа делал это с мамой. Она одарила меня улыбкой, которая озарила все ее лицо и даже наполнила ее глаза прекрасной искрой.

Она опустилась на качели и подтянула ноги к груди, я опустился рядом с Гретой, заставив качели наконец-то сдвинуться с места. Она смотрела в сторону пасущихся лошадей.

Я сделал то же самое, и последняя капля напряжения улетучилась.

В какой-то момент наши руки сблизились, и пальцы Греты задевали мои, пока мы снова не соединили пальцы. Я наклонил свое тело к ней, и вдруг наши лица оказались очень близко, прижался к ее щеке, не обращая внимания на раздражающий блеск моего кольца, а затем поцеловал ее. Успокаивающий, нежный поцелуй, потому что Грете пришлось многое пережить, но он быстро стал более жарким. Ее тихие стоны, ее сладкий вкус, игривый отклик ее языка на мой — все это подталкивало меня все выше и выше. Я направил Грету на подушки и наполовину накрыл ее своим телом. Она напряглась, и я отстранился, ища на ее лице знак того, что я перешел черту, которую не должен был переступать.

Грета выглядела ошеломленной, и я начал отстраняться, но она быстро обхватила мое лицо и подняла голову для еще одного поцелуя.

— Останься, я просто удивилась. Я хочу этого.

Я снова опустился и нашел ее рот для глубокого поцелуя. Вскоре из— за неумолимого позднего полуденного солнца я вспотел.

— Пойдем в дом. — прошептала она."

"Я без слов подхватил ее на руки и понес в дом. Она указала на множество подушек и лоскутных одеял перед камином. Вместо поленьев уютный свет излучали искусственные свечи.

Я опустил ее на землю и последовал за ней, снова притянув ее к себе, мои губы нашли ее губы для еще одного, еще более глубокого поцелуя. Я ненадолго опустил руку, чтобы снять кольцо и положить его куда — то на пол, а затем снова прижал ладонь к щеке Греты и углубил поцелуй.

Грета выгнулась в мою сторону, ее юбка задралась, потому что наши ноги были в ножницах, ее горячий центр маняще прижимался к моей верхней части бедра. Я был так тверд, что это было больно. Я отстранился и посмотрел на Грету, проводя костяшками пальцев по ее щеке, затем по горлу и ключице. Под трикотажным топом на ней не было лифчика, и я видел очертания ее сосков, давящих на материал. Грета перевела взгляд на меня и потянулась к тонкой бретельке топа, сползшей на руку. Ее пальцы слегка дрожали, когда она зацепила ими бретельку и потащила ее дальше вниз, и я завороженно смотрел, как топик сползает с ее левой груди, обнажая маленький сосок цвета ржавчины и нежную выпуклость груди.