Охоться на меня, дорогая (ЛП)

Собрав все свои силы, я заставляю слова преодолеть смятение внутри меня.

— Я не буду рабом твоей тьмы. Я не потеряю себя.

Пальцы фигуры замирают, давление ослабевает, и низкий смешок разносится по комнате.

— Ты сопротивляешься с таким пылом, Малышка. Но в глубине души ты жаждешь освобождения, которое может принести только капитуляция.

Взрыв неповиновения захлестывает меня, подпитываемый осознанием того, что моя сила заключается в сопротивлении их извращенному очарованию. Я собираю свою решимость, направляя ее в тихую, но яростную решимость.

— Нет, — говорю я, мой голос тверд и непоколебим. — Я не позволю тебе развратить меня. Я не буду определяться твоими извращенными желаниями. Я сильнее, чем ты думаешь.

Их смех эхом разносится по комнате, но фигура убирает руку в перчатке из моих штанов.

— Ты научишься, Малышка. Со временем ты будешь умолять об освобождении.

Фигура поднимает руку и смотрит, как она поворачивается на свету, чтобы показать влагу, покрывающую его пальцы в перчатках, исходящую от меня. Они подносят их к лицу и другой рукой сдвигают маску, чтобы можно было просунуть под нее пальцы, но по-прежнему не дают мне никаких подробностей о лице под маской.

Я слышу, как он высасывают остатки меня со своих пальцев и стонет.

Пальцы появляются снова только для того, чтобы вернуться к моему горлу, когда он снова подходят ближе, отталкивая меня к фигуре позади меня.

— Ты такая вкусная, Малышка. Я не могу дождаться, чтобы проглотить тебя.

Перед лицом их угроз я нахожу утешение в знании того, что истинная сила заключается в сопротивлении, в способности придерживаться своих ценностей перед лицом невзгод. Я не позволю им сломать меня.

Когда я смотрю в напряженные черные глаза фигуры, мой страх тает, сменяясь силой моей решимости.

Фигура наклоняется ближе, их голос сочится угрозой.

— Ты можешь думать, что ты сильная, но тьма внутри тебя неоспорима. И мы будем там, чтобы принять её, когда придет время.

Рычание срывается с моих губ, инстинктивный ответ на их насмешливые слова. Звук удивляет даже меня, грубое проявление неповиновения, которое эхом отражается от разрушающихся стен.

Хватка фигуры на моем горле усиливается, его пальцы впиваются в мою кожу. Он наклоняются еще ближе, его глаза встречаются с моими.

— Ах, огонь в тебе, Малышка, — говорит он, в его голосе слышится смесь веселья и предвкушения. — Это просто заставляет меня хотеть трахнуть тебя еще больше. Обхватить рукой эту прелестную шейку и сжимать до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать ничего, кроме моего члена, пока не потеряешь сознание.

Пока я вишу там, мой взгляд непоколебим и я полна решимости скрыть эффект, который оказывают на меня эти слова, я встречаюсь глазами с фигурами.