Безнадежно влип

Мне даже нравится, как звучит это грубое слово.

Всему приходит конец. И моему мнимому равнодушию в ответ на Машину речь тоже. Когда она начинает произносить вслух по-разному слово «стояк», у меня начинается неконтролируемый хохот.

– Мне так нравится, когда ты улыбаешься. Почему ты делаешь это так редко?

– У меня зубы некрасивые, не то, что у тебя.

– У тебя некрасивая только борода, а с зубами полный порядок. Так почему не улыбаешься?

– Подай мне вот ту доску, – указываю взглядом на первую попавшуюся, дабы сменить тему.

– Тяжелый ты, Миша, – страдальческим голосом произносит Маша, театрально вздохнув.

– Очень тяжелый.

– Для тебя точно сто пять килограмм тяжеловато.

– Миш?

– Хочешь меня ударить?

– Сейчас нет, иногда – да, – святая простота. – Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Например?

– Например, почему ты такой…

– Какой?

– Такой… нежизнерадостный. Ты же хороший. Очень хороший. Даже папе меня в итоге не сдал, а я тебе нос кровавый рисовала, губы, желая немножко побить. Прости, кстати. Нехорошо это. А о чем я говорила?"

"– О том, что не всегда надо говорить людям правду. О многом, Машенька, лучше умолчать.

– А о чем умалчиваешь ты?

– Например, о том, что вероятнее всего твой отец знает, где ты находишься и присматривает за тобой.

Возможно, этот Никита и есть засланный человек твоего отца. Или любой другой, о котором ты не подозреваешь.

– Это ты так переводишь на меня стрелки, чтобы я не спрашивала о тебе?

– Это я так говорю, чтобы ты понимала, что, вероятнее всего, под колпаком и твоя мнимая свобода.

– Даже если ты прав, я изменилась и уже не боюсь попасть к папе.

– Почему?

– Потому что знаю, что никто меня теперь не заставит выйти замуж.

– Откуда такая уверенность?

– Внутреннее чутье, – пожимает плечами, лучезарно улыбаясь.

– Еще гвоздик?

– Не надо. Я все.

– А дно? От земли же холодно будет.

– На дно мы положим пенопласт. И стенки тоже им обложим. Он сохраняет тепло. Лучше поищи что-нибудь в сарае, что можно подстелить, – на мою просьбу Маша никак не реагирует. Стоит и улыбается. – Ты чего?

– Ничего.

– Ну тогда иди в сарай.

– Хорошо.

Увлекшись достраиванием будки, я не сразу обратил внимание на длительное отсутствие Маши, а когда, наконец, заметил ее у калитки и не одну, у меня раскрылась вся сахасрара при виде гостя и Машиного:

– Ну, здравствуй.

А я уж думала не найдешь меня никогда.

Глава 13

Глава 13

Визуально мистер Дарси стал еще худее, чем был пару недель назад. Без слез не взглянешь. Того гляди, скоро и ребрышки будут просматриваться через серую шерстку.

– Сейчас принесу тебе покушать.

– Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, как на небе…, – медленно поворачиваюсь к Мише. Замолкает, уставившись на то, как я глажу мистера Дарси.