Убийство Серай (ЛП)

— Ты не можешь просто сказать, как тебя зовут? — делаю я еще одну попытку.

— Слушай, я знаю, я не выберусь из страны живой. Я знаю, моя попытка сбежать была обречена на провал в ту секунду, когда я вышла за ворота. Поэтому меньшее, что ты можешь сделать, это поговорить со мной. Подумай об этом как о последней милости.

— Я боюсь, что плохо подойду в роли жилетки.

— Тогда для чего ты подходишь? — спрашиваю я, — помимо убийства людей, разумеется.

Я замечаю, как у него слегка двинулась челюсть, но он не посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Я веду машину, — отвечает он.

Ладно, это ни к чему не привело.

Я хочу плакать от разочарования.

Проходит еще пятнадцать минут в тишине, и я замечаю, что окружающая местность кажется слишком знакомой. Мы все это время едем и ехали кругами. Тут же я начинаю говорить об этом. Но решаю, что лучше всего не показывать, что я догадываюсь.

Я чуть приподнимаюсь с сиденья, направляю пистолет на него и говорю:

— Поверни налево прямо здесь, — и я делаю так следующие двенадцать минут, заставляя его ехать по моему указанию, хотя понятия не имею, куда мы держим путь. А он подыгрывает, на нем ни капли пота, ни малейшего признака того, что его беспокоит пистолет за спиной. Чем дальше мы едем, тем больше я начинаю понимать, что, несмотря на пистолет в моих руках, ситуацию контролирует больше он, чем я.

Во что я ввязалась?

Проходят еще минуты, и я теряю счет времени. Я так устала. Мои веки тяжелеют. Я отрываю голову от сиденья и пальцем нажимаю на кнопку, чтобы опустить окно. Теплый ночной воздух врывается в машину, кидая мои рыжеватые волосы мне в лицо. Я заставляю себя держать глаза широко открытыми и принимаю неудобную позу, чтобы не заснуть, но проходит немного времени, и я понимаю, что это не помогает."

"Американец через зеркало следит за каждым моим движением. Время от времени я замечаю это.

— Что делает тебя его любимицей?— он спрашивает и это оглушает меня.

Я была уверена, все это время он ждал, что я засну; наверное, это бы произошло, подожди он несколько минут. Он сейчас говорит со мной? Я в смятении, но поддерживаю разговор.

— Я не была куплена.

Наконец он задает прямой вопрос, который может вылиться в разговор и может быть в помощь с его стороны, но по иронии тема разговора не располагает воспользоваться возможностью. Трудно говорить об этом, хотя изначально именно я начала разговор.

Прошло много времени до того, как я продолжила.

— Меня привезла сюда много лет назад... моя мать. Хавьер увидел во мне что-то такое, чего не видел в других девочках. Я называю это болезненной одержимостью, он называет это любовью.

— Понятно, — говорит он и хотя он немногословен, я могу сказать, что его слова значат больше, чем кажется.

— Я из Таксона, — говорю я.— Все, что я хочу, это вернуться туда. Я заплачу.