Убийство Серай (ЛП)

А потом смотрю, как Виктор уезжает, его стоп-сигналы частично разгоняют тьму в самом конце дороги. А потом он исчез. Вот так просто.

Что только что произошло?

Я сомневаюсь, смогу ли я забыть когда-нибудь прошедшие девять лет моей жизни и даже больше, а особенно последние пару дней. Стою здесь в конце дороги; места, знакомые мне, кажутся такими чужими, и я понимаю, что не чувствую себя самой собой. По крайней мере, человеком, которым я была раньше, или человеком, которым я должна была стать, но эта возможность была отнята у меня Хавьером. И моей матерью.

Я прожила жизнь в изоляции и рабстве, узницей мексиканского наркобарона, который хоть и относился ко мне с какой-то странной добротой, оскорблял меня в других отношениях. Я спала с мужчиной, которого не любила и с которым мне не хотелось спать большую часть своей молодой жизни. И Хавьер единственный мужчина, с которым у меня когда-либо был секс. Я видела изнасилования, похищения и надругательства в любой возможной форме. И я видела смерть. Столько смертей. Моя единственная подруга умерла у меня на руках несколько часов назад. Я наблюдала, как жизнь оставляет ее тело, когда она смотрела на меня.

После всего этого, я чувствую, что не могу небрежно отбросить эти воспоминания или стереть их из памяти, ни одно из них не укажет мне, как быть нормальной девушкой. И я знаю почему. Я просто ненавижу признаваться в этом самой себе: за эти годы привыкла к нему. Это была моя жизнь. Мой ум приспособился и адаптировался лучшим способом, который знал."

"Но теперь я здесь, вернулась назад домой в Таксон, способная делать все, что захочу. Я могла пойти через несколько кварталов в небольшой магазин, куда заходила каждый день после школы и купить соду и мешок доритос. Если бы захотела, я могла бы пойти к моей старой начальной школе и качаться на качелях или сесть в парке, который окружает здание и просто смотреть на звезды, пока я не усну. Я могла украсть велосипед в ближайшем дворике, один из двенадцати, и поехать в дом моей старой подруги за двадцать километров. Но трейлер позади меня в конце растрескавшейся дорожки был так же хорош. И прямо тут. К двери я приближалась дольше, чем ожидала, чтобы выяснить, может ли единственный человек, которого я знала, помочь мне, и живет ли здесь еще сейчас.

Я могу делать все, но сейчас мне трудно выбрать, с чего начать. И начинать ли вообще.

Я думаю, теперь я знаю, что чувствует люди, который провели половину своей жизни в тюрьме, когда их отпускают обратно в мир. Они не знают, что делать с собой, не знают, как вписаться в общество. Они постоянно оглядываются. Они не могут спать дольше пяти утра и поверить в то, что они могут выбрать, что и когда поесть.