Убийство Серай (ЛП)

— Ты использовал меня как приманку? — Я не знаю, отчего возникла боль, которую я внезапно ощутила: потому что я рисковала своей жизнью ради поимки Хавьера или же потому что Виктора не заботит мое благополучие так сильно, как я начала думать.

Виктор легко вздохнул, хоть и оставаясь раздраженным, но мне кажется, больше из-за того, что я сказала, а не из-за того что я не тороплюсь снять этот чертов лейкопластырь.

— Нет, — говорит он.— Вскоре после того, как я выехал на главную дорогу, я увидел другую машину, следующую за мной. Брэндовый новый кадиллак. Черный, с хорошей ценой. Я подумал, что он не совсем подходит для этого района.

Я ощущаю себя глупой даже прежде, чем он заканчивает объяснение.

— Так что я развернулся, припарковался на дороге и наблюдал за ним, чтобы убедиться.

Теперь я вспомнила эту машину, она единственная проехала мимо меня и заставила сильно понервничать.

Я возвращаюсь к поиску пули, стараясь быть очень осторожной.

— Прости, — говорю я.

— За что?

Наконец, я вижу среди крови пулю и достаю ее кончиком ножа.

— За то, что обвиняла тебя.

Пуля падает на пол и из раны вытекает струйка крови.

— Возьми марлю, — небрежно говорит он, указывая на стол.

Я делаю, как он говорит, пока он поливает кровавую рану алкоголем, сжимая зубы сильнее, чем прежде.

Я беру со стола марлю и вынимаю ее из упаковки, разматывая на всю длину, которой явно недостаточно даже для того, чтобы дважды обернуть вокруг его талии, не говоря уже о том, чтобы хорошо забинтовать рану и остановить кровотечение."

"— Я не должна ее зашить или что-нибудь еще? — Спрашиваю я.

— Не сейчас, — говорит он.— У меня нет ничего, чем можно ее зашить. У тебя есть только марля, чтобы забинтовать ее.

— А не получится, что…

— Все будет в порядке, — он уверяет меня, кивая на марлю, свисающую из моей руки.

— Я полагаю, Изель отомстила тебе за те поверхностные раны, которые ты нанес ей, — говорю я, опускаясь на колени на уровне раны.

— Думаю, она так и сделала, — говорит он.— Просто затолкай марлю внутрь пальцем. И сильно надави.

Даже не думая о том, что мои руки пачкаются в крови, я начинаю заталкивать марлю в рану до тех пор, пока она не перестает влезать. Но теперь я вижу, что рана не настолько глубока, возможно, около дюйма и в действительности выглядит хуже, чем есть на самом деле.

После обрезания излишков марли, он натягивает обратно свое нижнее белье, чуть ниже бедра.

— Я иду в душ, — говорит он по пути в ванную комнату. — Никому не открывай дверь. И держись подальше от окна. Спасибо тебе за помощь.

— Конечно. Обращайся, — уныло говорю я.

Я хочу, чтобы он был чуть более разговорчивым. И собираюсь исправить это.

Он скользнул в ванную комнату и секундой позже я слышу, как течет вода.