Девушка за границей (ЛП)

Я просыпаюсь от звуков проезжающих машин за окном, велосипедов и людей, выгуливающих собак. Звуковые интонации сообщества, готовящегося встретить новый день, чего я не испытывал с такой регулярностью уже много лет. На ранчо слышны только птицы и тяжелые шаги моего отца, а других домов поблизости нет. С тех пор как мы жили в Лос-Анджелесе, когда я был ребенком, я ни разу не слышал шума мусоровозов или автомобильных стереосистем за окном моей спальни. Все эти подсказки напоминают мне, как далеко я нахожусь от дома и как близко к одному из величайших городов мира. Это путешествие, которое я наметил для себя, начинает казаться реальным.

Этого достаточно, чтобы вытрясти из головы смену часовых поясов. Затем я улавливаю запах бекона, сосисок, яиц и тостов, и в животе у меня урчит. Думаю, те палочки с кренделями, которые я припасла из самолета, были не слишком вкусным ужином.

Спустившись вниз, я немного нерешительно направляюсь на кухню, где слышу звон посуды о металлические сковородки и чей-то стук от одного шкафа к другому. Это похоже на то, как гостиница типа ""постель и завтрак"" всегда кажется навязчивой и странно негостеприимной. Я живу здесь, но еще не полностью.

“Хорошо”, - говорит Ли, отрывая взгляд от плиты, чтобы заметить меня через плечо. “Ты проснулась. Не был уверен, что ты проспишь большую часть дня.

“Смена часовых поясов обычно поражает меня на второй или третий день. Скорее всего, я не буду спать всю ночь”.

Меня немного отвлекает его внешний вид. Он преобразился. Как будто прошлая ночь была галлюцинацией, сегодня он одет для дневной прогулки по городу: накрахмаленные темно-синие брюки цвета хаки и отглаженная рубашка на пуговицах под жилетом, дополненная шелковым галстуком-бабочкой и коричневым кожаным ремнем. За очками в толстой оправе он выглядит почти совершенно другим человеком.

-присаживайся. ” Он ставит тарелку с вилкой и ножом на барную стойку. “ Наверное, не готов к полноценному английскому. Мы начнем с малого”.

Затем он накладывает в мою тарелку столько холестерина, что его хватило бы на бегемота. Не то чтобы я жалуюсь.

“Пахнет потрясающе”. Я набиваю рот яичницей еще до того, как он перестает выгребать еду со сковороды. Я не столько пробую, сколько впитываю каждый кусочек.

Ли смеется про себя, качая головой.

-Что? - Спрашиваю я, прикрыв рот рукой.

“Американцы. Все потрясающе.

“О”. Там есть графин с молоком и несколько пустых стаканов, так что я наливаю себе и запиваю яичницу. “Эти яйца просто великолепны”.

-Лучше.

-Все в порядке, приятель? Высокий, худощавый мускулистый парень с коротко подстриженными каштановыми волосами неторопливо входит в кухню из-за моей спины. Он босиком, в мятых джинсах и мятой футболке, в которой, похоже, спал.