Их невинная принцесса (ЛП)
Сломленная женщина...Алия аль Муссад, Принцесса Безакистана, похищенная из своего университета, подверглась психологическим пыткам и была вынуждена стать свидетелем наихудших деяний человечества. Она была спасена, но не раньше, чем страх и ее разрушенная душа заставили девушку уйти в себя. Два года спустя, принцесса живет за стенами и закрытыми воротами дворца, которые она выстроила вокруг своего сердца. Алия утешает себя видом радостной семьи рядом с собой, но внутри она постоянно чувствует себя одинокой, за исключением тех моментов, когда ее окружает неизменное трио охранников, которые неустанно держат ее в безопасности…и соблазняют с такой страстью, что она не уверена, что выживет.На нее претендуют трое стойких воинов…Дэйн Митчелл, Купер Эванс и Лэндон Никс возжелали Алию с того момента, как увидели. Сдерживаемые своими обязанностями и ее хрупкостью, они поклоняются принцессе издалека, исполненные решимости сделать девушку своей, если представится такой шанс. Когда Алия узнает, что на нее все еще кто-то охотится, она планирует убежать одновременно от опасности и от верных телохранителей, горящих к принцессе необузданной страстью. Однако Дэйн, Купер и Лэн не собираются позволять ей уйти. Вместе они окунаются в бездну наслаждения, где стираются границы дозволенности, лед вокруг сердца Алии начинает таять. Но возвращение в реальность неизбежно, сможет ли принцесса научиться принимать любовь прежде, чем преступник нанесет свой следующий удар?
А у Алии были настоящие сиськи. И хоть они и были скрыты под бюстгальтером, сейчас все внимание Купера было обращено именно на них. Мягкие и округлые. Они прекрасно будут смотреться в его ладонях. Прошлой ночью, из-за ее безумства... и его рта на ее киске, ему не удалось рассмотреть ее попку. Но то, что он помнил, было чертовски привлекательным.
— Не говоря уже про сочную попку. Обожаю такие.
— Сочная – просто отлично, — согласился Дэйн.
Алия выдавила мазь себе на палец и быстро нанесла ее на рану Купера.
— Вам не нужно поднимать мне настроение. Повзрослев, я всегда хотела выглядеть, как Ясмин.
Дэйн изобразил рвотный рефлекс. К другу присоединился и Куп.
— Ни одной девушке не пойдет, если ее голова гораздо больше ее собственной задницы. Должен заметить, тощей задницы.
Алия покачала головой и захихикала.
— Вы двое, такие дети. Серьезно? Она блондинка и изящная, и ей не приходится шить платья на заказ. Мне пришлось заплатить бешеные деньги, чтобы получить то платье от Narciso Rodriguez. Они, как правило, не шьют вещи моего размера.
— Тогда они отстой. А ты выглядишь великолепно в любой одежде, — нахмурился Куп.
Он обычно не замечал одежды Алии, как правило, он обращал внимание на ее грудь и задницу. Сейчас же, он обожал ее пальчики. Это было немного странно, но ему хотелось пососать и помассировать их. Они были красивого розового оттенка.
Принцесса приклеила пластырь-бабочку к его щеке и встала."
"— Думаю, это послужит барьером для инфекции. Не открывай рану, пока не заживет. И вам двоим не нужно быть милыми. Я ценю это. Правда. Но все же я знаю, как пользоваться зеркалом.
— Тогда у тебя проблемы со зрением, — Дэйн встал рядом с принцессой.
Алия пожала плечами, будто ей было немного неловко от их комплиментов. Или, возможно, это из-за того, как они смотрели. Потому что, казалось, он не мог оторвать от нее взгляда. Ее соски проступили сквозь тонкий белый хлопок ее бюстгальтера. Боже, как же ему хотелось прикоснуться губами к ее соскам. Он мог бы посасывать и покусывать их до тех пор, пока бы Алия не начала извиваться. И умолять. Ему безумно хотелось услышать ее мольбы.
— Конечно же, Купер бывает милым. Ему не особо — то и интересно, — ответила Алия и покраснела.
— Я более, чем уверен, что прошлой ночью именно мой рот был на твоей киске, — заметил Купер.
Дэйн закатил глаза.
— Ты действительно слепая, Лия. Его член едва ли не вываливается из его боксеров. Чувак, спрячь эту штуку.
Купер поправил себя, но уже после того, как заметил округлившиеся глаза Алии. Ее дыхание сбилось. Да, по крайней мере, она была немного заинтригована. И они были на необитаемом острове, на котором абсолютно нечем было заняться.













