Испорченная безумием (ЛП)

Мог ли он хотя бы представить, как тяжело мне было смотреть ему в лицо прямо сейчас?

— Почти ничего не произошло? — спросила я дрожащим голосом. — Ты действительно думаешь, что все дело в моей… моей дурацкой девственной плеве?

Его темные глаза изучали мои. Он провел рукой по волосам, очевидно, уже устав от этого разговора.

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! — я зашипела, настолько уже, блять, устав от него и его неспособности увидеть проблему. — Я не хочу тебя больше видеть. Я покончила с тобой. Оставь меня в покое, или я расскажу об этом своему отцу.

Выражение лица Невио стало суровым в ответ на мою угрозу.

Он кивнул, посмотрел на свои руки, а затем его плечи дернулись, как будто он сделал глубокий вдох. Когда он снова поднял голову, суровость исчезла, а бесстрастное отношение вернулось.

— Я единственный, кто был невменяем, как назвал бы это Массимо, и ни на что не мог согласиться. Так что, думаю, мне следует на тебя разозлиться. Держу пари, твой отец тоже так на это посмотрит, — он ухмыльнулся, как будто это было забавно. Он действительно ухмыльнулся. Неужели он был настолько безразличен к эмоциям других людей, настолько черств? Почему я вообще удивилась?

Я повернулась к своему столу, подальше от него.

Впервые в жизни ярость на Невио затмила мою сильную влюбленность. Я едва могла дышать от этого, чувствовала это по пульсации в моих венах, по стуку моего сердца, по свисту в ушах.

Я схватила со своего стола первое, что попалось под руку, тяжелый дырокол, развернулась и запустила им в Невио. Он был ближе, чем ожидалось. Как обычно, я не слышала, чтобы он двигался. Дырокол полетел ему в голову, прямо в висок. Я замерла, мои глаза расширились.

Его рука взметнулась вверх, блокируя удар тяжелого предмета. Удар пришелся по внутренней стороне руки, прямо под запястьем.

На мгновение на его лице промелькнула боль, вскоре сменившаяся ужасающей яростью и чем-то таким, чего я никогда не видела в его глазах. Убийство. Чистая жажда крови и резни.

Он сделал шаг назад, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он снова открыл глаза, он контролировал ситуацию, и его способность делать это так легко, в то время как я с трудом сохраняла контроль над собой, еще больше разозлила меня.

Я схватила книгу и запустила в него, потом еще одну.

Папины предупреждения о неконтролируемости Невио пролетели мимо меня.

Невио двинулся ко мне, схватил за запястье и дернул к себе так, что наши груди столкнулись.

Я нахмурилась на него.

— Ты воплощаешь в себе все плохое и гнилое, о чем меня предупреждали люди. Я ненавижу тебя. Не думаю, что когда-либо ненавидела кого-либо так же сильно, — прошипела я, хотя мои глаза наполнились слезами.

Сквозь них я могла видеть суровое лицо Невио и горькую улыбку.

— Так и должно быть.