Испанский любовный обман (ЛП)

Это был квадрат, примерно три или четыре дюйма длиной.

— Что это такое? — спросила я его, мои глаза метнулись к его профилю.

— Батончик мюсли, — ответил он, не глядя на меня, печатая на клавиатуре. — Ты голодна. Съешь его.

Я наблюдала, как мои руки сами собой потянулись к закуске. Развернув, я внимательно осмотрела его. Домашнего приготовления. Так и должно было быть, судя по тому, как были собраны вместе жареный овес, сухофрукты и орехи.

Я услышала долгий вздох Аарона. — Если ты спросишь меня, не отравлено ли оно, я клянусь…

— Нет, — пробормотала я.

Затем я покачала головой, снова почувствовав странное давление в груди. Итак, я поднесла закуску ко рту, откусила от нее и — святые батончики мюсли. Я застонала от восторга.

— Ради Бога, — пробормотал себе под нос мужчина справа от меня.

Проглотив все ореховое и сладкое изумление, я пожала плечами. — Извини, это был достойный стона укус.

Я видела, как он покачал головой, сосредоточившись на документе в экране. Пока я изучала его профиль, во мне поселилось странное и незнакомое чувство. И это не имело ничего общего с моей признательностью за неожиданные навыки Аарона в выпечке.

Это было что-то другое, что-то теплое и пушистое, что я почувствовала несколькими минутами ранее, но теперь мне хотелось изогнуть губы в улыбке.

Я была благодарна.

Аарон Блэкфорд, похожий на хмурого Кларка Кента, был в моем кабинете. Помогал мне и кормил домашними закусками, и я был рада. Даже благодарна.

— Спасибо, — слова быстро сорвались с моих губ.

Он повернулся ко мне лицом, и я увидела, как он на мгновение расслабился. Затем его глаза метнулись к моему экрану.

Он усмехнулся: — Ты все еще не открыла пустой шаблон?

— Oye (эй), — вырвалось испанское слово. — Тебе не нужно быть таким властным. Не у всех такая суперскорость, как у вас, мистер Кент.

Его брови поднялись, он выглядел не впечатленным. — Совсем наоборот. У некоторых даже есть противоположная суперсила.

— Ха, — я закатила глаза. — Забавно.

Его взгляд вернулся к экрану.

— Пустой шаблон. И сделай это сегодня, если я не слишком много прошу.

Эта ночь обещала быть долгой.

Глава 4

— Mam'a, — сказала я в сотый раз. — Mam'a, esc'uchame, por favor (Мама, послушай меня, пожалуйста).

На самом деле не имело бы значения, даже если бы я попросила ее выслушать меня еще тысячу раз. Это не было чем-то, в чем моя мать преуспевала, и уж тем более никогда не практиковалась. Умение слушать было зарезервировано для тех, чьи голосовые связки делали перерывы.

Долгий и громкий вздох сорвался с моих губ, когда голос моей матери донесся от моего телефона до моего уха тяжелыми всплесками испанского.

— Madre (мама), — повторила я.