Испанский любовный обман (ЛП)

Я не могла стоять там и ничего не делать, когда человек, который по какой-то чертовой причине так сильно напоминал мне моего умершего abuelo (дедушку), человек, которого я знала, был дедушкой Ти Джея, ждал кого-то, кого угодно, чтобы сделать ставку на него. Ради всего святого, это был сбор средств. Разве люди не должны были жертвовать свои деньги?

Это я и сделала. Только, возможно, технически я сделала ставку на деньги, которые не были моими.

Я поморщилась.

Не смотри на Аарона, Лина. Не смотри.

Я бы заплатила за пожертвование своими собственными средствами. Самым насущным вопросом было: могу ли я сделать ставку на двух холостяков?

Дерьмо.

Анжела продолжала представлять милого мужчину на сцене.

— У мистера Джеймса есть склонность к ужинам при свечах, и он верит в исполнение своей собственной судьбы.

Патрик кивнул головой. Рук не было видно.

Mierda, mierda, mierda. (Черт, черт, черт)

Я не могла смотреть на Аарона. Даже когда я чувствовала, как оба его глаза сверлят дыры в моем профиле. Держу пари, он был в ярости. Но я извинюсь позже. Я бы… объяснила.

— Он любитель парусного спорта, и этим занятием он увлекся с тех пор, как его внук купил ему красивую парусную лодку.

Краем глаза я отследил около пяти женщин, которые были в настроении для свидания под парусом, делая свои ставки.

Облегчение наполнило меня так мгновенно, что я почувствовала себя примерно на десять фунтов легче.

Тогда мой пристальный взгляд искал Аарона. И мне не потребовалось много времени, чтобы найти его. Мои глаза, казалось, точно знали, где он стоял.

У меня на секунду перехватило дыхание.

Дурацкий, дурацкий смокинг.

Я была так поглощена происходящим, что он, выглядевший таким внушительным и поразительным на вершине этой сцены, застал меня совершенно врасплох.

Аукцион для Патрика продолжался на заднем плане, мои глаза устремились к Аарону. Они были сужены. Вероятно, оценивая, что, черт возьми, это было. В остальном он выглядел… нормально. Нейтрально равнодушным. Так же, как он обычно выглядел. За исключением отвлекающего смокинга, который обтягивал его тело, как перчатка.

Найдя небольшое утешение в том факте, что Аарон, казалось, не был полностью в ярости, я пожала плечами и одними губами произнесла: — Мне жаль, прости?

Глаза Аарона сузились еще больше, а затем он слегка покачал головой.

— Нет, тебе не жаль, — я смотрела, как произносят его губы.

Я фыркнула.

— Жаль, — одними губами ответила я.

Мне было очень, очень жаль, и он…

Он снова покачал головой, не веря своим глазам. Нет, тебе не жаль.

Раздраженная словами, которые Аарон произнес — дважды, — хотя он имел на это полное право, и я как бы предвидела это, я раздраженно вскинула обе руки.