Кровь моего монстра (ЛП)

Меня никогда раньше не касался такой уровень ослепляющего контроля. Здесь нет никаких колебаний или медленного исследования, как у меня было с моим школьным парнем. И Кирилл точно не мальчик.

Он мужчина, который точно знает, что делает, и обращается со мной с неоспоримой уверенностью. Я парализована на пути его безумия. Часть меня кричит мне, чтобы я прекратил это. Есть причина, по которой я не должна хотеть этого мужчину, но я не могу получить доступ к своему мозгу, чтобы понять, что это за причина.

Я заблудилась в тумане, из которого не могу выбраться. Мое сердце и тело настроились на монстра в образе человека.

Чудовище, перед которым я не могу устоять.

Его пальцы обхватывают мой напряженный сосок, и он сжимает его. Взрыв проносится сквозь меня, и я задыхаюсь от смеси удовольствия и боли.

— Ты такая чертовски красивая — он снова сжимает мой сосок, сильнее, с уверенным намерением, от которого мне хочется плакать. — Заманчиво. — Еще один щипок, и новая пытка. — Неотразимая. — На этот раз он тянет, добавляя сводящее с ума трение, которое начинается в моих сосках и заканчивается прямо между ног. — И хуже всего то, что ты, блядь, понятия не имеешь, кем являешься.

Вот почему ты продолжаешь выставлять себя напоказ так невинно, чтобы все видели, но мы не можем допустить этого сейчас, не так ли? Я единственный, кто знает, как ты прекрасна, не так ли?

Он использует свою хватку на моей груди, чтобы толкнуть меня вниз, так что я лежу на скамейке и теперь распахнутом халате.

Я чувствую, что сейчас упаду в обморок, но это связано не столько с температурой, сколько с мужчиной, который нависает надо мной, как бог. Его колени по обе стороны от меня, и его лицо гораздо красивее с этого ракурса.

— Отвечай мне, Солнышко."

"При этом слове во мне вспыхивает огонь, и я сжимаю руки в кулаки, когда киваю. Его глаза становятся темно-синими, неземного цвета, расплавленными на вид. Его внимание не покидает меня, пока он выливает половину напитка мне на грудь. Я вздрагиваю, когда холодная жидкость касается моей горячей кожи и стекает по бокам.

— Я единственный, кто видел эти великолепные сиськи, верно?

Я теряю дар речи из-за одного маленького факта.

Он только что назвал меня великолепной?

— Означает ли это молчание, что какой-то другой ублюдок видел твои сиськи, Саша? — его пальцы впиваются в чувствительную плоть моей груди.

Я качаю головой.

— Нет.

— Только я?

— Только ... ты. — иногда я, нет, всегда ненавижу то, что он посвящен в те части меня, которые я никогда и никому не раскрывала.

Но в то же время мне нравится это чувство ... близости. Есть кое-что, о чем знаем только мы двое, и так будет всегда.

Голова Кирилла опускается между моих грудей, и он втягивает сосок в рот. Мои руки хватаются за края скамейки, чтобы не упасть.