Крылья зла (ЛП)

Вульф поймал его одной рукой у себя на груди.

— Пойдем, — повторила я. — Пора возвращаться в класс.

Его черты смягчились, чего никто другой не заметил бы, прежде чем он наконец откусил от буханки. Слава богине. Сегодня у меня действительно не было сил на то, чтобы расшифровывать выражения лица Вульфа.

Он последовал за мной по коридорам в ту сторону, откуда мы пришли, и больше ничего не говорил, доедая остатки хлеба. Этого было недостаточно, чтобы наполнить мой урчащий желудок, и не хватало, чтобы накормить мое тело после недель пыток, которым я подвергалась, но это было лучше, чем ничего.

К тому времени как мы вернулись в класс, я уже почти перевела дух. Но это не отменяло того факта, что мы с Вульфом оба были покрыты грязью и потом.

И мы снова оказались последними, кто вошел в класс.

И все взгляды снова обратились к нам.

Мне не пришло в голову поинтересоваться, как воспримут это остальные ученики или как будет выглядеть то, что мы с Вульфом появились вместе — снова бездыханные и покрытые потом."

"Но выражение ужаса на лице Лэнсона натолкнуло меня на эту мысль.

Неужели они подумали, что мы…?

Довольный смех Вульфа за моей спиной только подтвердил мои подозрения. Фейри в передней части комнаты тоже начали хихикать.

Черти.

Я ворвалась в заднюю часть кабинета с красным лицом и заняла свое место. Вульф небрежно опустился на свое место рядом со мной.

— Это не смешно, — прошипела я ему. — Я же говорила тебе, что мне не нужно привлекать к себе такое внимание.

Он даже не пытался скрыть свою улыбку. Это был глубокий контраст с тем беспокойством, которое было на его лице всего несколько минут назад. — Думаю, сейчас уже поздновато для этого.

Я закатила глаза и откинулась на спинку стула, пытаясь скрыться от его пристального взгляда, пытаясь отогнать кровь от своих щек.

Лэнсон мог подумать, что мы с Вульфом переспали во время обеденного перерыва.

Половина меня была в ужасе, злясь на то, что теперь меня будут ассоциировать с Вульфом еще больше, чем раньше.

Но другая половина меня видела эту агонию в глазах Лэнсона и упивалась ею, хотела погрузиться внутрь и завладеть этой болью, хотела затолкать ее в себя и сделать еще хуже, чтобы он мог почувствовать хотя бы часть той боли, которую чувствовала я, когда он предал меня.

Он мог думать о чем угодно. Лишь бы знал, что я ему больше не друг.

Остаток дня прошел так мучительно медленно, как только возможно. Мышцы болели, когда я сидела на холодном жестком стуле в учебной комнате. Я ерзала и ворочалась, пытаясь хоть на мгновение облегчить состояние своего горящего тела, но все было бесполезно.

И конечно же, Вульф был непоколебим, как скала, рядом со мной, словно ему было совершенно комфортно и приятно сидеть в кабинете до конца своих дней.