Магистр дьявольского культа (ЛП)

Свадьба еще не состоялась, не рано ли выбирать имя для будущего племянника? Но Вэй У Сяню это не показалось чем-то необычным. Совершенно не церемонясь, он ненадолго задумался и ответил: «Хорошо. Следующее поколение Ордена Лань Лин Цзинь должно носить иероглиф Жу, так пусть он будет Цзинь Жу Лань».

Цзян Янь Ли воскликнула: «Прекрасно!»

Цзян Чэн возразил: «Ничего прекрасного не вижу. На слух похоже на Цзинь Жу Лань, где Лань — это “синий”, фамильный знак Ордена Гу Су Лань. Разве можно потомка Орденов Лань Лин Цзинь и Юнь Мэн Цзян назвать “подобным синеве”?»

Вэй У Сянь ответил: «А что плохого в фамильном знаке Лань? Орхидея — благороднейшая среди цветов, а Орден Гу Су Лань — благороднейший среди людей.

Прекрасное имя».

Цзян Чэн не соглашался: «Раньше я не слышал от тебя подобных речей».

Вэй У Сянь отвечал: «Шицзе попросила меня выбрать имя, а не тебя, ты-то чего всполошился?»

Цзян Янь Ли поспешила вмешаться: «Не сердись, ты же знаешь, А-Чэн таков по своей натуре. Но идея попросить тебя придумать имя принадлежит ему. Не ссорьтесь, я принесла вам супа, подождите».

Пока она пошла в дом за горшочком, Вэй У Сянь и Цзян Чэн обменялись взглядами.

Вскоре Цзян Янь Ли вышла и вручила обоим по чашке супа, потом снова вернулась в дом, взяла третью чашку и направилась к воротам. Обращаясь к Вэнь Нину снаружи, она произнесла: «Прошу прощения, осталась только маленькая пиала. Это для тебя».

Вэнь Нин, опустив голову, стоял на страже у ворот. Увидев Цзян Янь Ли, он оказался настолько смущен неожиданной милостью, что вновь начал заикаться: «А… Для… для меня тоже есть порция?»

Цзян Чэн недовольно спросил: «А ему для чего?»

Цзян Янь Ли ответила: «Я все равно приготовила слишком много, порций хватит на всех».

Вэнь Нин, запинаясь, пробормотал: «Спасибо, дева Цзян… спасибо».

Держа в руках полную пиалу супа, он так и не смог найти в себе смелость, чтобы сказать «спасибо, но я не смогу поесть». Эта порция пропадет зря. Ведь мертвецы не могут принимать пищу. Цзян Янь Ли, заметив его смущение, стала спрашивать Вэнь Нина о чем-то, заведя с ним беседу снаружи. Вэй У Сянь и Цзян Чэн остались стоять во дворе.

Цзян Чэн поднял свою чашку со словами: «В честь Старейшины И Лин».

Услышав этот титул, Вэй У Сянь снова вспомнил развевающийся на ветру флаг с весьма дерзкой надписью, и в его голове ярко сверкнули горящие золотом иероглифы «Высший почет темному Старейшине И Лин».

Вэй У Сянь бросил: «Заткнись!»

Выпив глоток супа, Цзян Чэн спросил: «Как твоя рана?»

Вэй У Сянь ответил: «Давно зажила».

Цзян Чэн в ответ лишь хмыкнул: «Гм». Помолчав, он спросил: «Долго заживала?»

Вэй У Сянь ответил: «Не более семи дней. Я же говорил тебе, пока у меня есть Вэнь Цин, никакие раны мне не страшны. Но ты хорош. Все-таки, поганец, проткнул меня насквозь».