Одиночка. Трилогия (ЛП)

– А если Калеб ошибся? Или они уже ушли? – спросил я.

– Тогда мы будем выбираться сами.

Рейчел отперла ворота, выпустила меня и сразу же закрыла замок. Теперь нас разделяли прутья решетки. Улыбнувшись, Рейчел сказала:

– Ты найдешь их там, где сказал Калеб. Он был хорошим парнем.

– Он до сих пор хороший парень.

Я развернулся и пошёл. Рейчел крикнула мне вслед:

– Будь осторожен!

Один, я уходил пустыми улицами. Со дня атаки прошло восемнадцать дней. Восемнадцать дней я делал все, чтобы не погибнуть от рук людей, зараженных страшным вирусом. Мой путь лежал через Парк.

Нетронутый снег предательски скрывал обломки и осколки, на которых то и дело скользили ноги. От еще свежего трупа брызнули во все стороны крысы. Как же я ненавидел этот город!

2

Утро выдалось холодное и сырое. Пронизывающий ветер нес в лицо мокрый липкий снег. Придавленный свинцово–серым февральским небом, под завывания ветра, я шагал на юго–восток сквозь хлеставшие меня ледяные струи. За эти дни я научился «читать» погоду. При сильном снегопаде рано темнеет, так что не понять, сколько на самом деле времени, и невольно поддаешься ложному чувству спокойствия, потому что ничего не видишь и не слышишь, даже если где–то притаилась опасность.

Что готовит мне сегодняшний день? Выделится ли он из череды других?

Я спрятался под навесом, чтобы немного отдышаться. Под таким же мы однажды укрылись от непогоды с девушкой. Ее звали Анна. Мы поцеловались. Это был мой первый поцелуй: в этом городе, с девушкой, которую я больше никогда не увижу. Меня тогда обдало жаром, засосало под ложечкой. Может, я такого больше никогда не испытаю. Ее губы пахли клубникой. На лице невольно появилась улыбка, я облизал пересохшие, потрескавшиеся губы, и на мгновение мне показалось, что я снова чувствую тот вкус.

Как и многим другим, Анне не суждено было вернуться домой. Она погибла во время атаки одной из первых. Но ее смерть хотя бы оказалась быстрой. Я не знаю, верила она в Бога или нет, но очень надеюсь, что она оказалась там, где тепло и солнечно… А я обещаю, когда вернусь домой, в Австралию, не забывать о ней и о других. Когда вернусь. Дом казался далеко, как никогда.

Сквозь низкие зимние тучи пробилось солнце и залило ярким светом дорогу.

Возле Гудзона я повернул на юг и теперь шел по улицам западного Манхэттена – впервые. Мне здесь нравилось: да, те же пустынные пейзажи, что и везде, но они обещают что–то новое, неизведанное. Появилось ощущение, что я не случайно оказался здесь. Ноги несли меня на юг.

Еще два квартала мне кое–как удавалось пробираться через искореженные машины и груды обломков, а потом дорога исчезла окончательно. Но что–то будто вело меня этим утром. Я не просто шел по городу – у меня была цель.