Десять «за»… (ЛП)

— Не суй свой нос куда не следует, — рявкнул дядя. Потом приблизился и наставил толстый, похожий на сосиску палец прямо в грудь Себастьяна. — Мисс Уинслоу тебя вообще не интересовала, пока ты не услышал, что я задумал на ней жениться.

— На самом деле, все не так, — почти любезно парировал Себастьян. — По правде говоря, я бы сказал, что это вы потеряли к ней всякий интерес, пока не поняли, что ею заинтересовался я.

— Последнее, чего мне хочется, это твоих объедков. А она, — тут граф мотнул головой в сторону Аннабель, которая с неприкрытым ужасом следила за разговором, — несомненно, скоро превратится в таковой.

Напряжение Себастьяна враз подскочило.

— Осторожно, — опасно мягким тоном предостерег он. — Вы оскорбляете леди.

Лорд Ньюбури в ответ закатил налитые кровью глаза.

— Я оскорбляю шлюху.

Вот тут-то это и произошло. Себастьян Грей, человек, избегавший всяческих конфликтов, солдат, проведший всю войну вдали от атак, по одному отстреливая врагов, мужчина, считавший гнев бесконечно нудным делом…

Буквально впал в неистовство.

Все мысли исчезли, остались только чувства. Внезапно он перестал понимать, что вокруг него говорится или делается. Все его существо словно сжалось в пружину, а потом дикий, примитивный крик непроизвольно вырвался из его горла — больше он не мог контролировать ни речь, ни тело, которое резко метнулось вперед, пронеслось над полом и повалило дядюшку на пол.

Они стукнулись об стол, от веса лорда Ньюбури древесина раскололась и на пол полетели два горящих канделябра.

Раздался чей-то визг и Себастьян краем сознания отметил, что кто-то, похоже, пытается сбить огонь, но, по его мнению, даже если бы этот чертов дом сгорел дотла, то и это бы не остановило его на пути к единственной цели.

Сдавить руками дядино горло.

— Извинись перед дамой! — заорал Себ, треснув коленом туда, где побольнее.

Ньюбури ответил на этот оскорбительный удар глухим воем.

Пальцы Себастьяна почти сладострастно надавили на дядино горло.

— Что-то непохоже на извинения.

Дядя злобно глянул на племянника и плюнул.

Себ даже не моргнул.

— Из-ви-нись, — повторил он, раздельно выговаривая каждый слог."

"Вокруг него кричали, а кто-то даже схватил его за руку, пытаясь стащить с дяди, пока тот еще жив. Но Себастьян не понимал, что ему говорят. Ничто не могло пробиться сквозь горячий рев крови в его голове. Когда-то он служил в армии. Со своего снайперского насеста он убил десятки французских солдат и при этом ни разу ему не хотелось отнять у человека жизнь.

А вот сейчас, видит Бог, захотелось.

— Извинись, или, да простит меня Господь, я убью тебя, — рявкнул он.