Дорогой сводный брат (ЛП)

Мы пережили столько особенных моментов, а она не могла даже посмотреть мне в лицо. Вот к чему все пришло, и не могу сказать, что винил ее.

Я разрывался на части, но не знал, что сказать ей. Мы вместе практически прошли ад и рай за последние двадцать четыре часа и теперь я покидал ее… снова.

Мы почувствовали сильный ветер, когда вышли из машины на обочину. Это было похоже на сцену из фильма. Грустную его часть с драматической музыкой на фоне.

Оглушительные звуки взлетающих самолетов усложняли попытки произнести то, что я хотел сказать. Что можно сказать человеку, которого ты бросаешь во второй раз?

Она закрылась, глядя куда угодно, но только не на мое лицо.

Наконец, я произнес:

— Посмотри на меня.

Грета несколько раз закачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.

Теперь это было официально. Я был самым большим подонком на планете.

Мои глаза тоже начали наполняться слезами, потому что я не мог отнять у нее ее боль, потому что я не мог сделать ничего, чтобы остаться там.

Она отмахнулась от меня.

— Всё в порядке… Иди. Прошу тебя. Напиши мне, если захочешь. Просто долгие прощания… я не могу… только не с тобой.

Она была права. Прощание не могло хорошо закончиться, так зачем тогда продлевать его?

— Ладно.

Она застала меня врасплох, наклонившись и оставив быстрый поцелуй на моей щеке. Грета убежала к машине и захлопнула дверь, прежде чем я успел осознать происходящее.

Остатки ее слюны жалили мою щеку, пока я в тумане шел в аэропорт.

Хотелось посмотреть на нее в последний раз, потому я обернулся. Большая ошибка. Через окно я увидел, что ее голова опущена на руль. Незамедлительно я побежал обратно к машине и постучал в окно. Она отказалась поднять взгляд и завела двигатель, так что я постучал сильнее. Наконец, она повернулась ко мне и вышла из автомобиля, вытирая слезы.

— Ты что-то забыл?

Не успел я понять, что делаю, как мои губы оказались на ее. В тот момент за меня думало сердце. Я не хотел раскрывать губы, потому что убедил себя, будто это действие невинное, пока не почувствую ее вкус. Это был сильный, отчаянный поцелуй, и я даже не знал, что он значил.

Я чувствовал себя опустошенным и сбитым с толку.

Она прервала его.

— Убирайся. Ты пропустишь свой рейс.

Мои руки все еще были на ее щеках.

— Я никогда не прощу себе того, что причинил тебе боль в первый раз, но видеть, как снова стал причиной твоих страданий… поверь мне, это последнее, что я хотел бы в своей жизни.

— Зачем ты вернулся?"

"— Я оглянулся и увидел, что ты плачешь. Нужно быть полным и абсолютно бездушным кретином, чтобы оставить тебя в таком состоянии.

— Ты вообще не должен был этого видеть. Нужно было просто идти дальше, потому что сейчас все еще хуже.

— Я не хотел, чтобы твои слезы стали моим последним воспоминанием.