Дорогой сводный брат (ЛП)

 — Он прошел мимо меня. — Позаботься лучше о своей матери.

Последние пару часов стали для меня настоящими американскими горками. Смешением страха, печали, ревности и на данный момент… гнева. Чистого гнева. Подобно дождю, слезы заструились по щекам, как только Элек оставил меня в оцепенении посреди сада.

* * *«Странно, что у Рэнди был сын.»

Не счесть, сколько раз слышала эту фразу от проходящих мимо, и потому сочувствовала Элеку, даже несмотря на его ранние оскорбления.

Я задыхалась от запаха цветов в сочетании с ароматом духов десятка случайных женщин.

Большинство тех, которые появились на службе, были либо коллегами Рэнди, либо нашими соседями. Казалось немного страным, видеть непринужденные беседы и смех людей в долгой очереди к гробу. Это напоминало вечеринку без алкоголя и невероятно бесило.

Я стояла рядом с мамой, которая и вовсе утратила связь с реальностью, увидев бездыханное тело мужа впервые, после сердечного приступа. Гладя ее по спине и подавая сухие платки, я делая все, что в моих силах, лишь бы помочь продержаться до конца службы.

Челси убедила Элека стоять рядом с семьей, несмотря на первоначальный отказ. Думаю, у него просто не осталось сил спорить с ней.

Выражение лица Рэнди было слишком суровым, почти неузнаваемым. Смотря на него, я сразу вспомнила о смерти родного отца.

Элек не собирался подходить к гробу. Старался даже не смотреть на него. Просто стоял и мужественно пожимал руки, действуя словно робот. Тогда как Челси отвечала за него, когда люди повторяют одну ту же фразу.

«Я сожалею о вашей потере.»

«Я сожалею о вашей потере.»"

"«Я сожалею о вашей потере.»

Элек был на грани срыва, и мне казалось, будто только я это и понимаю.

В какой-то момент, мне понадобилось отлучиться в уборную. Поэтому, сказав маме, что скоро вернусь, направилась на поиски дамской комнаты. Так и не найдя ее, в конечном итоге я спустилась по лестнице. В похоронном бюро пахло дурно, но здесь хотя бы не было столпотворения.

На нижнем этаже стояла полная тишина, а в конце коридора виднелся значок уборной.

Уже выходя, я почувствовала, как волоски на теле встали дыбом, при виде сидящего в одиночестве на одном из диванов Элека. Он наклонил голову к коленям, а руками держался за затылок. Затем опустил руки, но по-прежнему смотрел вниз. У него покраснели уши, а спина от каждого вздоха поднималась и опускалась вниз.

Элек хотел побыть один, а я неосторожно вторгалась в его личное пространство.

Возможно, он, наконец-то, в полной мере ощутил вес произошедшего; ведь наверху, я видела, как осознание постепенно приходит к нему. Тем не менее, мне не хотелось, чтобы Элек меня заметил. Вот только, чтобы добраться до лестницы, мне пришлось бы пройти мимо.