Эффект Грэхема (ЛП)

Но я все равно всегда старалась идти по верному пути. Найти хоть немного сострадания. Ее мать бросила ее, когда ей было двенадцать. Отец избаловал ее, чтобы компенсировать это. — Джиджи вздыхает. — Мои родители воспитали меня так, чтобы я старалась видеть в людях лучшее. Я всегда стараюсь не втягивать их.

— Она втянула тебя. Тебе позволено злиться.

— Мои друзья тоже так говорят. Их сводит с ума то, что я сижу сложа руки и не оскорбляю Эмму. Не то чтобы я прощала ее или испытывала к ней какие-то добрые чувства — я постоянно оскорбляю ее в своей голове. Но я никогда не говорю этого вслух.

Я чувствую, что мне... не позволено проявлять ненависть.

Мне любопытно это понять.

— Потому что это вредно для твоего собственного благополучия? — Я спрашиваю. — Или из-за какой-то токсичной позитивной чуши, которая говорит, что ты должна быть добра ко всем, даже к тем, кто этого не заслуживает?

Она неловко переминается с ноги на ногу.

— Я никогда по-настоящему не задумывалась почему. Наверное, мне кажется, что мне это запрещено.

— Почему бы и нет?

— Потому что у меня есть все эти возможности в жизни. Я не какая-то жертва.

До сих пор было все хорошо. Мне кажется эгоистичным жаловаться на мои проблемы.

— Это не эгоистично, это естественно. Мне позволено злиться, когда люди выводят меня из себя, независимо от того, сколько или как мало проблем у меня в жизни. Эта цыпочка Карма? Она выключила мой будильник в ту ночь, когда осталась ночевать, и из-за этого я опоздал на тренировку. Теперь я заднице.

Джиджи ухмыляется мне.

— Это жестоко.

— Ты не обязана всех прощать.

— Ты прощаешь ради себя, а не ради них. — Теперь ее голос звучит расстроенно. — Вот почему это меня расстраивает.

Что это говорит обо мне — что я совершенно нормально держусь за ненависть?

— Если это не причиняет тебе вреда, кого это волнует?

— Я хочу быть хорошим человеком.

— А кто говорит, что это не так?

Она снова ложится рядом со мной, затихая. Ее пальцы снова гладят мой пресс. С каждым рассеянным движением вниз ее локоть подталкивает мой пенис. Он тяжело трется на мою ногу, пока полутвердый, но чем больше соприкасается, тем более твердым становится.

Джиджи в конце концов замечает это.

— Кто бы мог подумать, — весело удивляется она.

— От серьезных разговоров твой член становится твердым.

— Нет. Ты возбуждаешь мой член, потирая его во время серьезных разговоров.

Она снова принимает сидячее положение, ее длинные волосы падают вперед, когда она смотрит на меня сверху вниз.

— Могу я открыть тебе еще один секрет?

Озорство в ее глазах вызывает вспышку жара у меня в паху.

— Хмм?

— Я снова хочу тебя.

— Не можешь насытиться, да? — Я издеваюсь. Хотя мне нравится этот жаждущий румянец на ее лице.

— Я же говорила тебе, что очень напряжена.