Эффект Грэхема (ЛП)

Услышав это, я испытываю прилив зависти, которую пытаюсь игнорировать. Не потому, что ее окружают известные люди. Именно упомнание о семье затрагивает что-то болезненное глубоко внутри меня. У меня в детстве не было ничего из этого дерьма. Всегда задавался вопросом, каково это — иметь настоящую семью.

Звучит приятно.

Она ерзает в ванне. Вода плещется на нее, и она вздрагивает.

— Боже, как холодно, — жалуется она.

— Можно подумать, что это ледяная ванна.

— Эй, мне кажется слышен сарказм. Запиши это.

— Тебе не угодишь. Если я ничего не говорю — я серийный убийца.

Если я что-то скажу, ты говоришь мне записать это.

— Кстати, твоя очередь. Я хочу услышать историю о Северной Каролине.

— Нет, не хочешь.

— Давай. Развлеки меня.

— Не знаю, сколько развлечений ты найдешь в этом. — Я искоса смотрю на нее. — Ты уверена, что хочешь это слушать?

Джиджи кивает.

Поэтому я пожимаю плечами и выкладываю ей все начистоту.

— Одна из моих приемных семей в Фениксе решила, что было бы забавно взять напрокат микроавтобус, посадить в него всех детей и отправиться в поездку в Миртл-Бич. У мамы там была сестра.

Мы только что пересекли границу штата Северная Каролина, когда нам пришлось остановиться, чтобы заправиться, и — мне кажется, об этом сняли фильм, где забывают ребенка дома? Ну, они забыли меня на заправке.

— Сколько тебе было лет?

— Десять.

— Бедный маленький мальчик.

— Сначала я думал, что они вернутся через несколько минут. Они бы выехали на дорогу, а потом поняли, что меня нет в фургоне. Поэтому я просто сидел там, у двери, и играл в видеоигру, которую мне одолжил их настоящий сын.

— Настоящий сын?"

"— Да. У большинства приемных родителей были свои биологические дети.

Они просто набирали много других детей, чтобы получать деньги от правительства. Но приемные дети всегда были людьми второго сорта. Настоящие дети на первом месте. — Я вижу, как черты лица Джиджи смягчаются, и спешу продолжить, прежде чем она засыпет меня сочувствием. — В общем, я играю в его видеоигру, жду. Проходит час. Затем два, три. В конце концов, работник заправочной станции выходит на перекур, замечает меня и звонит в полицию. Говорит им, что тут какой-то брошенный ребенок.

— Черт.

— Появились копы и отвезли меня в участок, где я прождал еще два часа. Они не могли разыскать Марлен. Ее мобильный был разряжен, а я не знал имени сестры, потому что на самом деле это была не моя семья, понимаешь? Наконец, через семь часов после того, как они уехали, Марлен и Тони заметили, что меня нет. И единственная причина, по которой они это заметили, была в том, что их ребенок плакал и жаловался, что я забрал его портативную видеоигру. Они вернулись на заправку, и служащий такой — его забрали копы.