Эффект Грэхема (ЛП)

— Они все еще отбирают игроков и дорабатывают состав и... — Я слизываю каплю с нижней губы. — Я не знаю, я нервничаю. У меня плохое предчувствие по этому поводу.

— Не стоит. Ты буквально хоккеистка номер один во всем мире.

— Ладно, это преувеличение.

— Первая тройка, — поправляет она. — Во всем мире.

— Первая десятка. На национальном уровне.

— Хорошо, первая пятерка в мире, — говорит она, небрежно махнув рукой. — Ты хочешь сказать мне, что этот мудак не собирается выбрать одного из лучших игроков для своей команды?

— Это работает не так.

— Тогда как же это работает?

Я обдумываю это, потому что это трудно объяснить. Процесс отбора почти намеренно расплывчатый.

— Тренеры не выбирают игроков, основываясь только на объективных критериях. Они смотрят на прошлые выступления в каких-либо национальных турнирах, которых у меня нет. Они смотрят, кто, по их мнению, мог бы хорошо сработаться в команде. Иногда они могут проводить пробы, но твои предыдущие игры гораздо важнее, чем куча упражнений. — Я пытаюсь подвести итог более простыми словами. — По сути, каждый раз, когда я выхожу на лед — это пробы в национальную сборную.

И, по-видимому, не произвожу хорошего впечатления. По крайней мере, по словам Брэда Фэрли.

Я издаю разочарованный вздох.

— Неважно. Я больше не могу об этом говорить."

"Соскальзывая с дивана, я бросаюсь на мягкий ворсистый ковер, где растягиваюсь на спине и громко стону.

— Ооо, — вздыхает Майя.

Я открываю глаза и вижу, что она смотрит на меня сверху вниз. Выражение ее лица — смесь веселья и беспокойства.

— Что? — Я ворчу.

— Тебе нужно потрахаться.

— Нет, не нужно. Я в порядке.

— Неа. Я вернулась всего час назад и уже вижу признаки, прежде чем ты растянулась на ковре. С учетом сказанного, лежание на ковре всегда становится последней каплей.

— Перестань. Я не так уж и часто лежу на ковре.

— Ты совершенно точно так и делаешь. Это происходит каждый раз, когда у тебя превышен уровень стресса или ты становишься слишком перегруженной. А потом, после того как ты ложишься на ковер, ты становишься очень раздражительной и начинаешь огрызаться на меня за такую тривиальную ерунду, как, например, выпить из твоей бутылки с водой с монограммой. А потом появляется Кейс, трахает тебя, и ты снова становишься милой маленькой Джиджи.

— Не думаю, что я когда-то была милой.

— Хорошо, я признаю это. Но даже не пытайся спорить с остальным. У тебя очень предсказуемый цикл возбуждения. И в ту секунду, когда ты потрахалась, ты вдруг становишься менее раздражительной, и наш ковер спасен.

— Ты мне не нравишься.

— Когда у тебя был последний раз?

Я торжествующе открываю рот...

— С человеческим мужчиной, а не твоей рукой, — перебивает она, прежде чем я успеваю заговорить.

Я пораженно вздыхаю.

— После Кейса — никого.