Эффект Грэхема (ЛП)

Белый внедорожник Джиджи — единственный автомобиль на парковке, когда мы заезжаем. Сейчас 9:00 вечера, и только что закрылся вход для посетителей, согласно расписанию, размещенному в Интернете.

— Она не будет против, что я здесь? — спрашивает Беккет, проводя рукой по своим светлым волосам.

— Я написал ей и предупредил. Все хорошо.

— Переписываешься с бывшей своего со-капитана. Смотри, ты ходишь по опасному краю.

Я закатываю глаза.

— Ага, я не боюсь Колсона.

Мы выпрыгиваем из джипа.

— Ты должен признать, кусочек запретного плода всегда слаще.

— Я не собираюсь трахать ее.

Я сказал, что помогу ей отработать игру за воротами. Она сказала, что поговорит обо мне со своим отцом. Беспроигрышный вариант.

— Угу. Я уверен, как раз в этом все дело.

— Чувак, это была твоя идея.

— Вообще-то, это была идея Линдли.

— Неважно. Ты сам на это согласился.

Джиджи уже открывает свой багажник. На ней джинсы и обтягивающая белая майка, ее темные волосы заплетены в длинную косу, спускающуюся по спине. Она лезет в багажник и вытаскивает свою хоккейную сумку и рюкзак. Мы тоже достаем снаряжение с заднего сиденья джипа.

— Привет, — говорит она при нашем приближении.

Она бросает слегка настороженный взгляд в сторону Беккета.

Он невозмутим, сверкая своей отвратительной австралийской ухмылкой. Той, которая максимально показывает ямочки на щеках.

— Отлично выглядишь, Грэхем.

— Спасибо.

— Что? Даже не ответишь комплимент?

Она фыркает.

— Вау, это больно, — говорит он, прижимая руку к сердцу в притворной агонии.

— Ага, как будто тебе нужно, чтобы я тешила твое эго.

— Мое эго? Нет. Но другие вещи... — Он многозначительно умолкает. И в устах любого другого чувака это прозвучало бы скользко, но у Беккета, каким-то образом, это получается шикарно.

Джиджи хихикает, подтверждая мои подозрения, что Беккет Данн не может сделать и сказать ничего такого, что бы не понравилось женщине.

Ее смех затихает, когда наши взгляды встречаются. Она прикусывает губу, и мне интересно, думает ли она о выходных. Я вот думаю. В течение нескольких дней я пытался разобраться в том огромном сексуальном напряжении, которое внезапно возникло между нами, когда мы прятались от спонсоров.

Когда я чуть не поцеловал ее.

Я все еще пытаюсь осознать это.

Да, она горячая. Я провел всю ночь, пытаясь не пялиться на ее голые загорелые ноги. И не заставляйте меня описывать остальные части ее тела. Плотные и скульптурные. Достаточно горячие, чтобы зажечь мою кровь.

Кстати, до гала-концерта я не слишком задумывался о том, чтобы переспать с ней.

Теперь я вроде как задумываюсь.

— В любом случае. — Она прочищает горло. Через одно плечо у нее перекинуты сумки, а на другом — кожаная сумочка. Она просовывает руку в последнюю и достает связку ключей. — Давайте заходить.