Джамп

 – Петр, я не успеваю нейтрализовать яд!

Что ж тут поделать… расплата. Отбирая чужую жизнь – будь готов отдать свою.

Я все еще ковылял – хотя в глазах меркло, а сознание туманилось. Сейчас меня мог добить ребенок – я не поднялся бы с ног после легкого толчка.

Прости…

Надо же. Какие человеческие слова.

Мир застилало белое сияние. В ушах звенело. Нет, я не дойду до ограды, я упаду здесь, в центре Врат…

Петр!

Я потерял сознание.

Петр!

Петр!

Петр!

Зачем он бубнит мое имя?"

"Неужели куалькуа не понимает, что умирать надо в тишине. Тем более теперь, когда уже нет ни удушья, ни скованности – словно плывешь в теплых волнах и кажется, что все хорошо…

Только голова – болит.

Ноет в висках.

Мне уже знакома эта боль.

Петр, очнись! Ты слышишь меня? Отвечай! Ты живой? Отвечай!

Живой? Наверное. Если там что-то и будет – то уж никак не упрямый куалькуа. Маленький, трусливый, равнодушный божок. Как долго он укрывался в своем равнодушии… но любому равнодушию приходит срок. И теперь я нужен ему – ходячее вместилище для разума, не любящего выползать в жестокий и огромный мир. Надо же – спас…

Петр! Открой глаза. Встань.

Я подчинился.

Чего доброго, куалькуа еще решит помочь мне в управлении собственным телом. Не стоит создавать прецедент.

Закат.

Какой красивый закат.

Я лежал на траве – сухой, колкой осенней траве, покрывающей пологий склон холма. Вдали багровыми и золотыми стежками тянулся лес.

Осень?

– Где база, куалькуа?

Присев, я провел рукой по лицу. Мгновение назад здесь зияла рана.

Теперь осталась лишь запекшаяся кровь, а под ней – грубый рваный шрам.

– А без следов зарастить – слабо? – спросил я.

Полная опустошенность. Я был выжат досуха, не осталось ни чувств, ни эмоций.

Зеленые экологи, не любящий свое имя Снег, искореженная «Дельта», пытавшийся меня сожрать капитан Галис – все это было далеко-далеко. Остался лишь осенний мир, осень – почти русская осень, прохладный звенящий воздух.

Рану закрывал не я.

– А кто? – глупо спросил я.

Врата сработали. Ты прошел в другой мир.

Кивнув, я согласился с его словами. Это и впрямь не могла быть та планета. Не потому, что вместо джунглей я видел обычный лес, не потому, что было очень тихо. Просто у каждого мира – свой запах. И в прямом, и в переносном смысле.

Так вот, здесь – не пахло войной.

– И кто же меня спас?

Врата. Твой организм был очищен от яда. Повреждения устранены. Все внесенные мной модификации – тоже.

– Нас опять постигли, куалькуа?

Да.

– Сколько прошло времени, куалькуа?

Сколько весит закат? Как пахнет звук флейты? Как звучит прикосновение материнской ладони?

– Да ты поэт…

Я постиг тебя, Петр. Теперь я могу общаться отвлеченными образами.

Я встал и огляделся.

Как тихо.

Как хорошо.

– Может быть, здесь вообще никого нет? – спросил я с робкой надеждой.