Его кексик (ЛП)

Я чувствовал, что рубашка под пиджаком, пропитавшись глазурью, прилипает к коже, но не собирался сдаваться, хотя мой изменившийся под давлением обстоятельств план с каждой минутой выглядел все глупее… и тупее.

Я передвигался по возможности быстро, стараясь не помять еще больше кексы и не привлечь внимания охранников. Но когда добрался до нужного гейта (прим. (анг. gate – ворота) выход на посадку к самолету), тот был закрыт, и, похоже, все пассажиры уже поднялись на борт. Черт. Оглядевшись вокруг, я заметил служащего аэропорта в оранжевом жилете, тащившего за собой багажный поезд.

— Привет, — сказал я, похлопав его по плечу, а он, остановившись, недоуменно уставился на меня. — Мне нужно попасть на взлетную полосу.

Парень несколько мгновений смотрел на меня с безграничным терпением, затем коротко кивнул. Ему было чуть больше двадцати, и он напоминал долговязую птицу.

— Для этого у нас есть процедура, сэр. Вы ожидаете свой рейс, а чтобы сесть в самолет, проходите на взлетно-посадочную полосу.

— Нет, я должен попасть туда как можно скорее, в пределах разумного, конечно.

— Это запрещено.

— А если взятка? Сотня долларов. Просто дай мне свой жилет и покажи дверь, через которую я выйду к самолету.

Он упрямо поджал губы.

— Я хочу эти туфли. Они красивые. И у тебя примерно мой размер. Тринадцатый?

— Мои туфли? Ладно, как скажешь, идет. Тринадцать с половиной, но они твои.

— Хочу взглянуть на наличные…

Я вытащил из бумажника деньги и протянул ему.

— А туфли?

Вздохнув, я скинул свою обувь и придвинул к нему. Парень не спеша разулся, а затем, примерив мои туфли, пошевелил пальцами ног.

— В самую пору, — порывшись в кармане, он вытащил маркер и чиркнул им по каждой двадцатке, что я ему дал. — Выглядят настоящими.

— Ты серьезно носишь с собой ручку для определения фальшивых банкнот? Как часто ты берешь взятки?

— Ты не поверишь. Люди любят перевозить в багаже всякое диковинное дерьмо и не хотят, чтобы его сканировали. А теперь пошли, лестница там, — пока мы спускались вниз, ни один человек не обратил на нас внимания, а когда вышли на взлетную полосу, там было очень холодно и ветрено. — Постой-ка, чувак, — одернул он меня, схватив за плечо. — У тебя в кармане кексы?

— Да, — простонал я. — Но я очень спешу.

— Дай-ка мне один.

— Но они все растаяли и сильно помялись…"

"— Плевать. Я голоден, — пришлось вытащить сплющенный, прилипший к подкладке кекс, который парень с радостью выхватил у меня и, одобрительно кивнув, смачно откусил. — Ты сам их делаешь?

Я досадливо покачал головой, не веря собственным глазам.

— Где ее самолет? Восьмой гейт, сорок второе место.

— Вон тот, — он указал пальцем на ближайшую к нам махину. — Думаю, ее место по правому борту.

Я снова побежал, прижимая пиджак к телу, чтобы не растерять оставшиеся кексы.