Его кексик (ЛП)
Горячий босс — это же так круто, правда? Да. Несомненно. Но я уверена, никто не позволит себе ничего такого… Все, что мне нужно, — это несколько месяцев не поддаваться его обаянию. В январе я лечу в Париж осуществлять свою мечту. Хочу стать художницей. Жаль только, я не смогу получить свою порцию лакомства и съесть его... Да, забыла упомянуть, что мой горячий босс — это мое школьное увлечение. Не совсем так, но… Почти. Сначала я упорно пыталась добиться его своей мимишной любовью. А кончилось все тем, что мне захотелось его прибить. И вот теперь он опять появился в моей жизни. Ну почему он не повесил себе на грудь устрашающую табличку «Руками не трогать!». Один маленький вопрос: нарушу ли я собственное табу, если сделаю это без рук?.. Позвольте, я сама отвечу на свой вопрос. «Да, Эмили, озабоченная девчонка, это будет грубейшим нарушением». Тем более впереди меня ждет мечта всей моей жизни — эдакий блестящий маленький подарок в идеальной упаковке. Ну, если я, конечно, не сорвусь и побуду хорошей девочкой. Иначе окажусь — если все же рискну — полной идиоткой. А ведь я всю жизнь доказываю, что не дура. Это похоже на ситуацию, когда ты весь семестр старательно зубришься каждый урок, а потом вдруг заваливаешь итоговый экзамен. Правда, все не совсем так... Но три месяца — огромный срок. И даже если я в конце получу большой жирный «уд», то вряд ли буду счастлива. Все, что я должна сделать для своего босса, — это быстро выполнить одно не очень сложное задание. Несколько постеров и кое-какой реквизит для большой вечеринки на Хэллоуин, которую он устраивает. Затем я просто уберусь подальше от его завораживающих глаз и идеально накаченного тела. Схвачу билет на самолет и напрочь выброшу из головы наших чудесных деток, которые могли бы бегать по нашему, окруженному белым заборчиком, дворику.
Мы же учились с ней в одной школе. Ты что, не помнишь? Она и тогда любила рисовать. А твоя подружка, помнится, размазала кекс по ее картине. По очень важной картине. Неужели ты все это забыл, серьезно?
Мне показалось, мой желудок сейчас вывернет наизнанку. Я-то как раз все прекрасно помнил. Каждую мелочь. Просто не связал между собой милую и забавную девчушку из моего класса по домоводству c милой и забавной девушкой из дома престарелых.
— Подожди, — бросил я ему на ходу и, подойдя к книжной полке, достал свой фотоальбом выпускного класса школы.
Пролистав его, я нашел ее фотографию. Эмили Уайт. Внизу было подписано.
«Ничего общего с «Классным мюзиклом»(прим. музыкальный молодежный телефильм, где ученики средней школы — звезда, капитан команды по баскетболу красавец Трой и тихая отличница, президент научного клуба Габриэлла — втайне от всех прошли отбор для школьного мюзикла, отчего вскоре все полетело кувырком: и их мир, и их школа).
Стив заглянул через мое плечо.
— Она, и правда, выглядит по-другому. Вроде бы.
— Не понимаю, как я мог ее не узнать…
Мой мозг продолжал играть в догонялки, не желая принимать очевидный факт. А я никак не мог определиться, станет ли это неожиданное открытие поворотным моментом в отношениях с Эмили, или же все останется, как было.
— Видимо, ты подсознательно подавил эту информацию. Ведь твоя подружка испортила ей выпускной проект по искусству. Это была чертова трагедия. По крайней мере, для Эмили. А вот мне тогда эта история казалась очень забавной.
Я сокрушенно покачал головой.
— Неудивительно, что она так упорно избегает отношений. И наверняка считает, что я притворяюсь, делая вид, что не помню ее.
— Тогда пойди и извинись. Иди к ней, чувак. Скажи, что ты тупица и до тебя только сейчас дошло, что вы учились в одной школе. Дождись, пока пойдет дождь. Обними ее и немного покружи. Потом еще раз извинись. Поцелуй. Приласкай. И трахни.
— По крайней мере в одном ты чертовски прав.
— И в чем же? — полюбопытствовал он, когда я, схватив свои вещи, решительно направился к двери. — А-а-а, в той части, где ты должен ее трахнуть?
* * *"
"Поджидая лифт в вестибюле «Галлеона», я невольно вспомнил все те нелепые события, что произошли здесь со мной почти две недели назад. Осознание того, что Эмили и есть та самая девчонка из выпускного класса, особо ничего не могло изменить. Ни оживить мою неспособность строить отношения с женским полом, ни исцелить те глубокие раны, что остались в душе после мучительной череды любовных неудач.
И все же я чувствовал, что что-то поменялось.
Я перебрал в памяти все наши с ней школьные разговоры. Тогда я был полным идиотом, так как, доверившись Стиву, стал придерживаться его критерия выбора подружки.

















