Империя Страсти (ЛП)

— Не хочешь рассказать поподробнее?

— Еще в школе ты окружал себя как можно большим количеством людей, учениками, учителями, персоналом, директорами. Всеми. Это был не конкурс популярности, а скорее продуманная стратегия «разделяй и властвуй». Все они были частью твоей шахматной доски, которую можно было и нужно было использовать в дальнейшем. Сейчас ситуация схожа. Ты не хочешь терять услуги Бруно, но тебе также нравятся деньги, которые приносит Аспен, поэтому ты сохраняешь обоих. Но ты кое-что забываешь, Ник.

Он закидывает одну ногу на другую и зажигает сигару, затем выдувает дым в мою сторону с беспечностью повелителя гедонистов.

— И что же?

— Я никогда не был частью твоей жалкой толпы, стратегий или чертового комплекса бога. Это будет холодный день в аду, прежде чем ты используешь меня или кого-то близкого ко мне."

"— Так рыжеволосая близка тебе?

— Аспен это ее гребаное имя. И она мать моей дочери.

— Это то, чем ты кормишь свой мозг, чтобы лучше спалось по ночам?

— Нет, Ник. Ты не используешь тактику перескакивания и не меняешь тему, сосредоточиваясь на мне. Речь идет о тебе, так почему бы тебе не сказать мне, какого черта ты играешь на этот раз?

— Не играю. Это… наблюдение. Мой старик говорил, что есть два типа монстров. Те, которые бродят на свободе, как ты и я, считают небо пределом и даже думают о его покорении. Другой тип это такие, как Бруно, которые большую часть своей жизни провели взаперти. Их цель не мир и не небо. У них цель — уничтожить того, кто затолкал их в эту камеру.

— В таком случае, ему следует обратиться к начальнику тюрьмы.

Он улыбается с холодностью, замораживающая воздух.

— Ты знаешь количество охранников, которых Бруно убил или стал причиной их смерти?

— Нет, но уверен, что ты меня просветишь.

— Двадцать пять. Жизнь за каждый год, проведенный им за решеткой. И каждый раз кто-то из его подчиненных или тюремных приятелей брал вину на себя. Так что даже если ты или кто-то другой пошлет кого-нибудь избавиться от него, пока он за решеткой, ничего не выйдет. У него там царство беззакония, в которое никому не позволено входить, и уж тем более твоему любимому закону.

— То есть хочешь сказать, что мы должны собраться и ждать?

— У вас нет выбора, кроме как ждать. Принуждение себя это лишнее.

Я, наконец, беру напиток и делаю долгий глоток, но даже ожог не в состоянии прогнать множество сценариев, вторгающихся в мою голову.

Николо говорит о делах, а я слушаю его лишь наполовину. Число его людей, которых я спас от тюрьмы, становится бесчисленным, и хотя я считаю себя лучшим адвокатом по уголовным делам в мире, это превращается в переутомление.

Его головорезы похожи на необученных собак.