Империя Страсти (ЛП)

Прошло две недели с тех пор, как он заставил меня согласиться на эксклюзивность, и мы начали наше неортодоксальное соглашение. Неортодоксальное, потому что, когда я встречаюсь с Гвен, то чувствую себя чертовски запретной. Как будто я делаю что-то неправильное и захватывающее одновременно.

В течение этих недель я приезжала к нему домой или он ко мне — но только когда Кэролайн виделась с Матео. Он трахает меня до тех пор, пока я не могу двигаться, а потом насильно кормит.

Это нечто, поскольку, видимо, проблема в том, что я почти не ем настоящей еды в течение дня.

Иногда мы проводим ночь вместе только для того, чтобы он разбудил меня своим членом внутри или своими губами на моей киске.

Страшно представить, насколько мы сексуально совместимы. У меня никогда не было любовника, который знал бы мое тело лучше, чем я сама, как этот чертов Кингсли Шоу. Хуже всего то, что он получает удовольствие от того, что мучает меня этим знанием.

И не говорите мне о его выносливости, потому что она такая же сумасшедшая, как и он сам. Я просто не понимаю, как он трахается, словно он все еще в самом расцвете сил.

По моим воспоминаниям, когда он был подростком, то был быстрым и решительным. Сейчас он интенсивный, звериный в своём жестоком сексе, который почти всегда сопровождается какой-то болью.

Такой болью, которая добавляет остроты каждому разряду, который он вырывает из меня. Сначала я пыталась сопротивляться, чтобы не попасть в его тщательно продуманную паутину, но вскоре поняла, что это бесполезно.

Не тогда, когда я не могу насытиться им.

Не тогда, когда я жажду больше его твердой руки и неапологетичных прикосновений.

Иногда, вскоре после того, как мы закончили. На данный момент это прискорбная зависимость.

Вот почему я смотрю на молчащий телефон.

Это точно не потому, что я скучаю по его обществу или нуждаюсь в нем сейчас больше, чем в любое другое время, или что-то в этом роде.

Мы обычно ссоримся, как злейшие враги. Наши философии, перспективы и взгляды на мир отличаются как ночь и день.

Он манипулятор. Я рационалист.

Он жесток как в мыслях, так и в действиях. Я более дипломатична.

Он шторм. Я море, которое отказывается переворачиваться с ног на голову.

И тем не менее, у нас самые глубокие разговоры. Он один из немногих мужчин, которых не пугает мой ум, и единственный мужчина, который хочет, чтобы его было больше.

Однако наши разговоры обычно заканчиваются словесной перепалкой, а затем ненавистью, чтобы разобраться во всем этом.

Это нездорово, граничит с токсичностью, и это должно было закончиться давным-давно.

И тем не менее, все моменты, проведенные с ним, это единственное время, когда я когда-либо чувствовала себя такой неоспоримо живой.