Империя Страсти (ЛП)

Он задыхается, его глаза расфокусированы, и гортанные вдохи вылетают из его приоткрытого рта. Я даю ему передышку, чтобы разбудить его более худого друга с носом и губами, которые слишком велики для его безвкусного лица.

Он резко приходит в себя, трясясь в своих путах, как животное, ведомое на убой.

— Что за… что за хрень? — тянет светловолосый бородач, все еще ошеломленный.

— Ты запустил свои грязные руки в того, кого не должен был трогать, вот что за хрень.

Я поднимаю кулак и бью его так сильно, что хруст костей эхом отдается в воздухе, когда он отшатывается назад в своих связях.

Я делаю это снова и снова, пока звук ломающихся костей единственное, что я слышу, а в воздухе стоит металлическая вонь крови. Красные брызги попадают на мою рубашку, руки и лицо, но я не останавливаюсь.

Не делаю перерыва.

И я определенно не проявляю милосердия.

Я всегда любил насилие, но это первый раз, когда я почитаю его.

К черту закон. Иногда справедливость может быть достигнута только старомодным «око за око».

Точнее, его глаз, который я бью снова и снова, пока в нем не лопнут капилляры, но сколько бы я ни бил, образ опухшего глаза Аспен и того, как она едва смогла открыть его сегодня утром, не стирается.

Этот ублюдок падает в обморок где-то в середине моего адреналинового веселья. Поэтому я поворачиваюсь к его другу, который смотрел за шоу, дрожа от страха.

— Эй… эй… мы можем поговорить насчёт этого.

Его друг сглатывает, от него пахнет отвратительным потом, смешанным с дешевым одеколоном и чистым страхом.

Я бью кулаком ему в лицо, заставляя его захлебнуться собственной слюной.

— В том-то и дело. Мне не о чем говорить.

— Пожалуйста. — он кашляет. — Ты, конечно же, привел нас сюда за информацией, верно? Я могу рассказать все, что ты захочешь, если ты меня пощадишь.

Мое дыхание жесткое, но собранное, как у хищника в разгар охоты. Мне не нужна информация от этого ублюдка, поскольку я знаю, что его послал Бруно. Я уже попросил Николо добраться до Бруно, пока он еще в тюрьме, но, видимо, этот ублюдок неприкасаем, как бог в стенах Аттики.

— Сколько Бруно заплатил вам за слежку и нападение на его дочь? — спрашиваю я мерзавца.

Он бледнеет под флуоресцентным светом, его тонкие губы дрожат.

— Я не… это не…

Я наношу апперкот, от которого у него из носа хлещет кровь.

— Думал, ты мне все расскажешь. Но если ты готов к смерти, не бери в голову.

— Нет… подожди… Бруно не платит. Он… предоставил нам защиту, когда мы отбывали срок, и потребовал компенсации, когда мы вышли. Вот и все, клянусь. Мы даже не знали, что она его дочь. Он передал нам только фотографию и имя и сказал, чтобы мы преподали ей урок.

Урок.

Кровь стучит в ушах.

Их уроком могло стать изнасилование, а старик даже не позаботился о том, чтобы предотвратить это.