Шаги в темноте

Гершензон сейчас в Кракове, от дел отошел по причине возраста. Староват уже… под семьдесят ему.

– А ещё кого знаешь?

– Дядю Сашу – в миру Манзырев. В сорок первом с ним встречались и чуток поработали.

Сидевший в стороне вор кивнул.

– Знаю его. Где он сейчас?

– Погиб. Тогда же, в сорок первом. Какой-то солдат с перепугу пальнул…

– Мир ему, – кивнул собеседник. – Авторитетный был вор… А на нём какие партачки имелись?

– Ты ещё спроси, – усмехнулся Франт, вспоминая фотографию Манзырева, – чего на нём не было! Звёзды на плечах, о Соловках поминалка на груди…[8]

– Так, – согласился вор.

 – Чалился он там, было… Ещё кого назвать можешь?

– Деда Мишу. Он, кстати, здесь, в городе.

– А что ж не пришёл? – этот вопрос прозвучал уже откуда-то со стороны.

– Не звали – вот и не пришёл.

– На сходку-то?

– Так ведь и меня сюда позвали не о делах поговорить. Не верит кто-то здесь мне? Так ведь? Правило устроить хотите?

Из кучки сидевших в сторонке воров неторопливо поднялся один. Мимоходом цапнув со стола жестяную кружку, он поставил её перед Франтом.

– Ну?

Тот усмехнулся краешком губ, поднял кружку и поставил её на подоконник.

Взмах руки…

Хлоп!

И на пол скатилась жестяная лепешка.

– Франт это, – обернулся к собравшимся вор. – Он такую штуку ещё в Ачинской крытке проделывал. Много кто это повторить пробовал – не вышло ни у кого. А уж как старались… Уж больно фокус интересный! Что до воров, им названных, – помню их. Он и в крытке эти имена называл. Никита Пестрый за него тогда мазу потянул.

– И я тебя помню, – кивнул Гальченко. – Ты ведь Митяй Красносельский, так?

– Ты, глянь, – узнал! – усмехнулся старый вор.

 – Ну, по такому поводу и выпить не грех!

И он направился к столу с закусками, где маячили узкие горлышки водочных бутылок.

– Обожди… – поднялся с места ещё один член воровской верхушки. – Ты ж давеча говорил, что его из камеры с вещами забрали?

– Было дело, – кивнул Митяй.

– Куда?

– Ходил слух – в ментовку. Только потом вертухаи дюже злобились с неделю – слух прошёл, он оттуда сбёг.

– И тебя ничего не удивило?

– С какого рожна? – искренне удивился старый вор. – Потом ещё малява была – мол, он завсегда братве с побегами помогал.

Ну, а уж самому себе чтобы не помочь… это уж совсем без головы быть надобно!

– Это кто ж тогда за меня ещё мазу потянул? – удивился Франт. – Не знал про то!

– Сева Новгородцев отписал, мол, Вова Гершензон дюже рад был, что след твой отыскался. Нужен ты ему был зачем-то…

– Вот ведь старый хитрюга! – восхитился Франт. – А мне через полгода ничего не сказал!

– Обождь! – снова вклинился в разговор тот самый любознательный деятель. – Гершензон – он, конечно, вор уважаемый, но тута его нет.