Испытание Виктории (ЛП)
Виктория Линн Чемберлен была похищена инопланетной расой, мятежниками…, когда ей было всего два года. В девять ее мир в буквальном смысле взорвался, когда мятежники вернулись и уничтожили Землю. Тори и ее тетя остались единственными выжившими благодаря другой инопланетной расе, каринианцам. Теперь ей восемнадцать, она выпускница Высшей медицинской школы, и готова заявить права на своего спутника жизни. Лукас — каринианец и прекрасный пилот, который спас ее годы… циклы… назад. Майор Лукас Мэтью Зафар, награжденный пилот Коалиции. Лукас упорно трудился за каждое продвижение по службе, честно заработал каждую награду, несмотря на то, что его отец — Верховный адмирал. Девять циклов назад Лукас потерпел крушение в чужом мире и нашел свою вторую половинку, девочку девяти циклов с пылающими рыжими волосами и сверкающими зелеными глазами. Тори очаровывала всех вокруг себя внутренней силой и решимостью. Виктория — его мир или станет им, когда вырастет. Когда во время взрыва в последней операции его ранило, он обнаружил, что его ожидание, наконец, закончилось — Виктория уже выросла. Вместе они узнают, что значит быть спутниками жизни. Речь идет о том, чтобы всегда делать то, что лучше для другого, даже если это не лучше для тебя. Чтобы делать больше, чем просто любить: тебе нужно доверять и жертвовать тем, о чем ты никогда не думал. И если вам повезет, а предки благословят вас, то вместе вы сможете получить все, о чем когда-либо мечтали…
— Ты такой милый болтун, — она подарила ему усталую улыбку. — Он на диване. Я пойду, мне еще нужно кое-что сделать, а потом буду у себя в каюте. Позвони мне, когда будешь уходить, и я вернусь.
— Виктория, я могу подежурить ночью. Иди спать.
— Ты уверен?
— Ты вымоталась. Я позвоню, если будут проблемы, обещаю.
— Да, хорошо. У него обезболивающий укол. Он должен действовать до утра, если нет, то обязательно позвони.
— Я понял, иди, — Додж мягко вытолкнул ее через люк и закрыл дверь.
Глава 4
Упав в одно из кресел, Додж оценивающе осмотрел друга.
— Ты выглядишь лучше, чем я ожидал.
Лукас же был поглощен далеко не радостными мыслями. Он видел, как Додж флиртовал с Викторией и как она ему улыбнулась. «Мне она больше не улыбается», — разочарованно подумал мужчина. Ему пришлось собраться, чтобы переключить внимание на лейтенанта.
— О, я просто великолепно себя чувствую! Это лучшее время в моей жизни. Спасибо.
— Смотрю, удар не изменил твое отношение.
— Пошел ты, Додж.
— Да, все тот же Ястреб, — последовал скептический ответ.
Лукас попытался сжать кулаки, но скривился от боли. Глубоко вдохнув, он снова откинулся на диване.
— Это убийственно, Ник. Я думал, что я достаточно жесткий, что нет ничего, с чем бы
я не мог справиться. Но это… мне еще осталось, по крайней мере, восемь процедур. Не знаю, смогу ли я.
— Сможешь. Каждый день по одной, — Додж кивнул в знак одобрения.
— Это то, что постоянно говорит Виктория, сегодня — все, что мне нужно пройти.
— Хороший совет. Прими его.
— Я просто только что разговаривал с Хоттдогом. У него не очень получается.
— А я слышал совсем другое.
— Черт, Ник, ты бы слышал его! Он кричал, говорил глупости про Викторию.
— Он должен кого-то винить, сосредоточиться на ком-то. Похоже, он сосредоточился на ней. Как только Хоттдог продвинется дальше в лечении, то начнет видеть вещи в другом свете, — сказал Додж со знанием дела.
— Откуда тебе это знать?
— Ты ведь не помнишь, не так ли? — он поднял бровь, взглянув на Лукаса.
— Помню что?
— Мой брат, Таннер. Он пострадал при пожаре около трех циклов назад. Меня не было два лунных цикла.
— Черт, я совсем забыл об этом. С ним все в порядке?
— Да, теперь это действительно так. Но в самом начале было тяжело. У него была вторая степень ожогов на руках, как и у тебя. Глупый пацан разлил топливо на мокрую древесину, чтобы развести костер, но все взорвалось. Прошло двенадцать часов, прежде чем его нашли. К тому времени ожоги распространились. Медики привезли его на Камотес, — Ник посмотрел на Лукаса. — К тому времени, как я добрался туда, прошла уже неделя. Они перевязывали его, как и тебя, целую неделю! Я имел удовольствие наблюдать, как ему удаляют повязки. Его пальцы были так сильно согнуты, что я не мог на них смотреть.

















