Король гордости (ЛП)

Мужчина явно был пьян в стельку, не то чтобы у него были большие мозги, даже когда он был трезв. — Должно быть, это унизительно — терять компанию своей семьи из-за постороннего человека. За Рассела Бертона, не меньше. — Он покачал головой в притворном недоверии. — На твоем месте я бы никогда больше не показывался на людях.

— Остается только надеяться, — холодно сказал я, борясь с медленным закипанием гнева под моей кожей. — И на твоем месте я бы больше беспокоился о твоей собственной компании. Это продлится недолго.

Мои адвокаты уже разрывали Национальную звезду на части за клевету, но это было лишь отвлекающим маневром, пока мы копали глубже в тех частях, которые могли бы свергнуть всю империю Black & Co. Нити были там. Нам просто нужно было найти и распутать их.

Рот Виктора скривился.

— Этот глупый иск о диффамации? Это ерунда. Знаешь, со сколькими судебными процессами мы сталкиваемся и выигрываем каждый год?

— Больше, чем клеток мозга, дребезжащих в твоей чрезмерно заляпанной гелем голове, я уверен.

Я сделал еще один глоток «Макаллана» и получил огромное удовольствие от алого румянца, окрасившего щеки Виктора.

— Хочешь знать, в чем твоя проблема? — Он наклонился, его глаза злобно сверкнули.

— Я уверен, что ты меня просветишь.

— Ты думаешь, что ты такой чертовски умный. Что ты лучше всех, потому что ходил в модные школы и вырос с серебряной ложкой, засунутой тебе в задницу. Ты понятия не имеешь, что значит работать ради чего-то так, как работаем мы с Бертоном, и ты был настолько ослеплен своим комплексом превосходства твоей верой в то, что никто не сможет тебя тронуть, потому что ты настолько выше их, — что не видел, что было прямо перед тобой. Я даже намекнул тебе на Саксонскую галерею. — Виктор покачал головой."

"Значит, это он оставил мне ту записку. Он сделал это, чтобы подшутить надо мной, без сомнения. Я должен был связать все воедино раньше; кроме Изабеллы, он был единственным, кто был достаточно близко, чтобы дотянуться до моего кармана.

Но это была не та часть, на которой я зациклился. То, что он сказал перед этим, было.

— Твоя гордость — это твое падение, Янг, — сказал он. — И я здесь для того, чтобы документировать каждый шаг на этом пути.

Я позволяю ему разглагольствовать дальше. Он был слишком раздут от чрезмерной самоуверенности и карикатурного злорадства, чтобы заметить свою оплошность.

Ты понятия не имеешь, что значит работать ради чего-то так, как работаем мы с Бертоном.

Рассел жил в Лондоне, так что я не видел его лично с момента выборов. Он казался шокированным и ошеломленным, когда я позвонил ему, но что-то было не так. Его голос звучал почти слишком потрясенным, как у человека, пытающегося убедить своих друзей, что они заранее не знали о вечеринке-сюрпризе.