Королева теней (ЛП)

Она исцелила себя, и он даже не узнал бы о ранах, если бы не дыры в областях ребер, спины и рук в черном ассасинском костюме.

Когда целительница осматривала спящую королеву, она сказала, что Аэлина исцелила себя слишком быстро, слишком неаккуратно — и срастила свою плоть вокруг нескольких стеклянных осколков в спине. Наблюдать за тем, как целительница раздевает ее догола, а затем начинает осторожно открывать множество небольших ранок, чтобы извлечь стекло, практически довело его до крушения стен.

Аэлина все это время проспала, что было милосердием по его мнению, с учетом того, как глубоко целительница разрезала ее, чтобы добраться до стеклышек.

Ей повезло, что они не задели ничего жизненно важного, сказала лекарка.

Когда все кусочки извлекли, Рован использовал свою магию, чтобы медленно—так медленно, черт его подери—залечить раны снова. Что оставило пробелы в татуировке на ее спине.

Он заполнит их, когда она поправится. И научит большему в полевом лечении.

Если она когда-то проснется."

"Сидя на стуле подле ее кровати, Рован снял носком ботинки и осторожно потер бледное место, где задержалась боль в ноге. Эдион как раз заканчивал отчет о текущем состоянии замка. Спустя три дня, генерал все еще ничего не говорил о том, что произошло — о том, что он был готов отдать свою жизнь, чтобы защитить Рована от Валгов, или о том, что король Адарлана мертв. Что касается вышеупомянутого, то Рован отблагодарил его единственным известным ему способом: подарил Эдиону один из своих кинжалов, выкованных одним из величайших кузнецов Доранеллы. Эдион сначала отказался, настаивая на том, что не нуждается в благодарности, но с тех пор носил клинок не снимая у себя на поясе.

А что до последнего… Рован только раз спросил, что чувствует генерал в отношении смерти короля. Эдион лишь сказал, что хотел бы, чтобы этот ублюдок страдал дольше, но смерть есть смерть, так что он не против. Ровану было интересно, правда ли он так считал, но Эдион скажет ему об этом, когда оправится и будет готов. Не все раны можно залечить магией. Рован слишком хорошо знал это. Но они лечатся. Со временем.

И раны замка, и города — это тоже поправимо. Он стоял на поле боя, когда битвы заканчивались, земля была все еще пропитана кровью, и он жил, чтобы наблюдать, как шрамы медленно затягиваются, десятилетие за десятилетием, на землях, на людях. Так что, Рафтхол тоже исцелится.

Даже если последний доклад Эдиона о замке и был очень мрачным. Большинство прислуги выжило, вместе с несколькими придворными, но казалось, что множество тех, кто остался при дворе — придворные, которых Эдион знал как никчемных, коварных исчадий ада — не пережили. Будто принц стер грязное пятно со своего замка.