Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Я нервно сглатываю, когда он наклоняет голову, выгибая бровь, словно без слов спрашивая, что ты мне только что сказала?

Мой указательный палец убирается, как раз, когда он обхватывает рукой мое запястье. Свет в библиотеке освещает его глаза, показывая мне шоколадные завитки внутри них. Я так привыкла к полуночному черному оттенку, что новообретенный цвет был шоком.

Он наклоняется вперед, его дыхание скользит по моей коже, пока он не спускает с меня глаз. Удивляя меня, он засовывает мой средний палец себе в рот.

С моих губ слетает вздох, когда я смотрю на него. То, как его теплый рот охватывает мой палец, и то, как его мягкий язык вращается вокруг основания, вызывает покалывание в пальцах ног.

Я сильно прикусываю внутреннюю часть губы.

Он неторопливо убирает от меня рот. Опустив мое запястье и проводя большим пальцем по его нижней губе,

— Не закрывай это, — он смотрит на татуировку на моем пальце, — и мне не придется никуда ссать. Пол стонет, когда она отодвигает от меня его стул, вставая и возвышаясь надо мной.

Я стараюсь не обращать внимания на то, насколько он привлекателен при дневном свете. Как солнце почти заставляет его казаться нормальным.

То, как он отражается на его загорелой коже и подчеркивает края его худощавого тела.

Сжав руки в кулак, я быстро посмотрел вниз, туда, куда он лизнул. Макияж, который когда-то был, исчез благодаря его слюне, растворившей продукт. Чего он, конечно, и хотел.

Чертов укол.

Звук его сапог затихает в моих ушах, сигнализируя о его уходе, но не раньше, чем он поворачивается ко мне лицом, пятясь назад, когда говорит:

— И Брайар, — начинает он, — убедись, что наденешь что-нибудь красивое для меня в пятницу.

Слышу эхо скрипки вдалеке, когда я прислоняюсь спиной к внешней стороне района Ротшильдов, где обеденный зал Сальваторе превратился из своих обычных прямоугольных столов и унылой атмосферы в то, что Гэтсби действительно хотел бы посетить.

Я еще не был внутри, но знал, что меня ждут свисающие люстры и дорогие украшения. Нам нужно было только войти, достаточно долго, чтобы люди увидели, что мы присутствовали.

Чем раньше мы сможем это сделать, тем быстрее мы сможем приступить к поставленной задаче.

— Может она решила не приходить.

— Она придет.

— говорю я Тэтчеру, швыряя окурок на землю, тушу его, раздавливая угольки своим весом.

А если она не появиться, то что бы ни случилось с ней после этого, она сама виновата."

"Рук и Сайлас были заняты отключением камер наблюдения, поэтому нам с Тэтчер пришлось сопровождать Брайар и Лиру на претенциозный хэллоуинский бал. По сути, это был способ для студентов и преподавателей открыто судить друг друга. О своих нарядах, свиданиях, обо всем, что могли увидеть их самодовольные глаза, они разорвали бы на куски.