Ложь, которую мы крадем (ЛП)

— Ты, блядь, скажешь мне, что ты нашел?

— Томас Рид воровал в химическую лабораторию больше, чем любой преподаватель естественных наук в университете. — Сайлас говорит, щелкает металлический звон. Меня немного шокирует то, что он на самом деле говорит.

— За последние два года он был там в нерабочее время, в час, в два ночи. Сотни раз.

Я облизываю нижнюю губу: — Значит, мы думаем, что это учитель, который отправил сообщение Крису? Не говоря об очевидном, но что, если Крис просто солгал, чтобы мы его не убили? Что, если он действительно тот, кто это сделал?

Я ненавидел играть в это дерьмо с подключением точек.

Я чувствовал себя коррумпированным детективом, а быть полицейским было не тем, чем я когда-либо стремился быть.

— Зачем тогда рассказывать о подсадке тела? Если бы он хотел солгать, разве он не стал бы просто отрицать все это? Кроме того, какого учителя ты знаешь, который направляется в химлабораторию в два часа ночи? Было бы разумно, если бы он был, но мы не можем отрубить ему голову, — Рук злобно улыбается, — Пока.

— Но это зацепка. Мы можем наблюдать за ним, следить за ним, пока не получим нужные нам доказательства.

— Продолжает он.

Зажигалка Рука щелкает, пламя загорается на кончике его сигареты. — И мы думаем, что его любимая племянница замешана в этом или, по крайней мере, знает об этом. Я имею в виду, подумай об этом, — он вдыхает.

— Она на мели, как в гребаной шутке. Думаешь, стипендия - это то, за что платят за Холлоу Хайтс? Как она вообще туда попала, это еще лучший вопрос. Она не является исключительно умной или дико одаренной. Должно быть, у Томаса было немало ниточек, за которые он мог потянуть, чтобы привести ее сюда.

За такие деньги его невзрачная племянница может поступить в престижный университет. Такие деньги, которыми платят за молчание людей.

Я скрещиваю руки на груди, жуя внутреннюю сторону щеки.

Это была веская причина пойти за ней. Жесткая.

Чтобы показать ей, каково это, когда ты ввязываешься в дела с людьми, которым наплевать, жива ты или умрешь.

Идеи затрещали. Мысли вспыхнули."

"Изображения ее широко раскрытых глаз, пропитанных непролитыми слезами и паникой. Ее розовая нижняя губа дрожит, когда она обдумывает каждое жизненное решение, которое она когда-либо принимала до этого момента.

Я собирался забрать у нее все.

Ее радость. Ее друга. Ее секреты. Ее страх.

Все это было моим. Все мое, чтобы украсть.

— Ага. Я с вами, но ее даже не было в Пондероз Спрингс, когда Роуз убили. И я сомневаюсь, что ее дядя будет говорить с ней об убийстве девочек.

Однако мне нужно было действовать осторожно. Если мы нападем не на тех людей, наступим не на те ноги, причиним вред не тому человеку, вся эта операция закончится ровно через двадцать секунд.