Наощупь
Она была моей пациенткой. Маленькая, и такая худенькая, что я лишний раз боялся надавить посильнее. Казалось, она и задохнется в моих руках, разомни я ее основательней. Мне нравилось, как она ощущалась под моими уставшими ладонями. Нравилось скользить по ее теплой, разогретой коже, поглаживать твердыми натруженными пальцами, оправдывая себя тем, что я никоим образом не выхожу за рамки «врач — пациент». Мне нравилось представлять, как розовеет ее кожа от легкого оттенка белого навахо до насыщенного алого. Такой бы она была, если бы я, к примеру, растер по ее телу ягоды земляники. Мне нравился ее шелестящий, испуганный голос. Мне нравился ее тонкий ненавязчивый аромат с легкими нотками чайной розы и белого перца. Мне нравилось в ней все, за исключением того, что она принадлежала не мне.
Я чувствую, что мне нужно, и не вижу причин, почему бы не сделать этого. Я стала удивительно чутко ощущать себя.
После довольно успешной медитации я уснула младенческим сном. Утром привлекла к приготовлению завтрака упирающегося Дёмку и поговорила по телефону с Данилом. Он обещал нанести нам визит вместе со своей избранницей сразу, как только все наладится. Думаю, он имел в виду время, когда с моего лица сойдут следы отцовской несдержанности. Неудобно было сыну демонстрировать невесте мать — жертву домашнего насилия, хотя мы уже были знакомы.
Я замерла с трубкой, приложенной к уху, вдруг с удивлением осознав, что для меня больше не являются тайной мотивы чужих поступков. Я вижу их… Невероятно!
— Мам? Ты уснула?
— Нет-нет, Данил. Конечно, приходите. Может быть, в пятницу? Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.
Сын ответил мне что-то невнятное, и в скором времени наш разговор сошел на нет.
— Я весь воняю, — насупился Дёма, принюхиваясь к себе и одновременно с этим переворачивая уже успевшие подгореть оладьи. Мой сын делает успехи! Смеюсь.
— Ничего, примешь душ. И включи уже вытяжку на полную мощность!
— А ты куда?
— На массаж. А после работа, которую тоже никто не отменял. Можешь, кстати, прийти помочь. Если, конечно, хочешь подзаработать.
— Я просто так приду, — бурчит сынок. Ну, золото мое ясное. Бука, но ведь хороший!
Быстро собираюсь и мчусь в спорткомплекс. Девочки-администраторы озабоченно хмурятся, о чем-то докладывая нахмурившей брови Стелле.
— Таня! О Господи, как хорошо, что ты пришла! — воскликнула она, делая пару шагов мне навстречу. Мое сердце тревожно сжалось:
— Что-то случилось? — хрипло спросила я, опуская на пол рюкзак, который вдруг стал неподъемным.
— Когда ты последний раз видела Стёпу?
— Вчера около трех, — сглатываю я застрявший в горле ком, но спазм, сковавший горло, свел все старания на нет. Я едва могла говорить. — А что? Что-то случилось?
— Он не пришел на работу, и не позвонил. И дома… его тоже нет.
Глава 21
Страх. Первое, что я ощущаю. Стискиваю горло рукою, но так только хуже дышать.
— Таня, тебе нехорошо?
Нехорошо? Я не знаю…
— А вы проверяли дома? Может быть, ему стало плохо и… — говорю и не верю сама себе. Ну, какой плохо? Он ведь здоров, как бык! Он ведь здоров…"
"— Мы заходили, да. В спорткомплексе хранится связка ключей на всякий случай, — в отличие от меня, Стелла более собрана, но даже ее голос дрожит.
— И ничего?
Подруга Степана прикусывает губы и, не отрывая от меня взгляда, медленно качает головой из стороны в сторону.
— Никаких зацепок.
Отворачиваюсь. Не хочу, чтобы кто-то чужой видел мои эмоции. Я не уверена, что мне удалось их обуздать. Потерянно растираю виски.














