#ЛюбовьНенависть

Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертову Клоуну в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда с Альтманом!

Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.

– Ты, конечно, милый, Данечка, – сказала я звенящим голосом. – Девочки говорят, что симпатичный. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, – не могла я не вспомнить Каролину. – Но знаешь… – Я сделала драматичную паузу. – Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.

Это было словно пощечина. Даня дернулся. Его глаза моментально загорелись недобрым огнем. И я почувствовала себя отомщенной.

– Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, – заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче. Я ведь ему почти поверила, а он опять за свое! Тупой Клоун! Да и я умом не блещу, что снова повелась.

– Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Матвеев! – фыркнула я. Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая. Даня жутко его не любил – они даже как-то едва не подрались.

– Вот, значит, как, – процедил он сквозь зубы. Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.

– Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, – встала я с лавки.

– А ты не такая и глупая, как я думал, – вдруг заявил Даня.

– Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой Дружить? – усмехнулся он. – Нет, детка. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.

– Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? – сощурилась я. – Серебрякова?

– Что ты ко мне с ней пристала?! – неожиданно дернулся Клоун.

– Потому что она тебе нравится? – вопросом на вопрос ответила я.

– Да! – крикнул он. – Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!

– Значит, я страшная? – обозлилась я.

Он несколько растерялся. И прежде чем успел что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно росшие кустарники, отгораживавшие нашу лавочку от других, и обнаружила его друзей. Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки. Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.

– Привет, мальчишки, – помахала я им. – Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще. – И ушла.

– Стой! – крикнул мне вслед Клоун, но я не сбавила шаг.

Мне бы впору торжествовать – я не дала в очередной раз прикольнуться над собой. Но на душе было тяжело. Я вернулась домой, позвонила Ленке, рассказала ей все сквозь слезы, подступающие к горлу, нажаловалась подружкам в чате, которые благодаря Лене уже были в курсе моей встречи с Матвеевым.