#ЛюбовьНенависть

– Здорово, щегол, – увидел Матвеева Стоцкий.

В его глазах появилось нехорошее выражение. Впрочем, и глазки Дани нельзя было назвать добрыми. Он взирал на нас так, будто мы ему чем-то изрядно насолили.

– С дураками не здороваюсь, – отозвался Клоун, почему-то глядя на меня. Глядя так пристально, что я смутилась. И попыталась выдернуть руку из лапы Артема.

– Ты нарвешься, чувак, – пообещал ему Стоцкий. – Давно меня бесишь.

– Хочешь, чтобы я тебе еще раз…

Однако я перебила Даньку:

– Стоп-стоп, ребята. Берите тайм-аут! Хотите разборок? Устраивайте их не при мне.

– Желание девушки, особенно такой красивой, – закон, – хмыкнул Артем.

И мы разошлись, как в море корабли. Только Даня сжал кулаки и поспешно сунул руки в карманы джинсовой куртки.

– Почему вы не можете жить мирно? – сердито спросила я Стоцкого, стараясь держаться от него на приличном расстоянии.

– Потому что этот дебил слишком много возомнил о себе. Вы мутили? – спросил вдруг Артем.

– Ага, воду в общем котле, – отозвалась я.

– Реально. Кашу-малашу в детстве делали, – хмыкнула я. – Но если ты имеешь в виду «встречаться», то нет, не встречались.

– Странно. Он к тебе относится как я к своей бывшей, – вдруг признался Артем.

– Ревную. Она меня кинула. А я ее забыть не могу. Эй, детка, но ты этого не слышала! – подмигнул он мне, стараясь выглядеть развязным.

А вскоре мы разошлись по домам – к моему облегчению. Правда, слова Артема не вылетали у меня из головы. Ревность? Не может быть. Матвеев не может меня ревновать.

Когда мы перешли в десятый класс, Клоун стал считаться классным парнем. Он еще больше повзрослел и вытянулся, возмужал, стал бриться, постоянно ходить на тренировки в спортзал и даже начал осваивать велосипед ВМХ, что получалось у него неплохо, но я из вредности говорила, что он «мешок». Однако его злопамятность осталась при нем – раз я не подарила ему подарок на день рождения, он меня даже и поздравлять не стал. И вообще, в этот день был на каких-то соревнованиях. Но позвонить-то мог!

В конце десятого класса я окончательно в нем разочаровалась – разочаровалась и одновременно поняла, что он очень красивый и притягательный. Каждый раз, когда Даня находился рядом, мне хотелось дотронуться до него, но я не могла себе такого позволить. Мне хотелось говорить с ним, но я или молчала, или бросала колкости. Мне хотелось смотреть на него, но я убегала, мысленно ругая себя. А еще я ужасно ревновала его – к новым друзьям, к подружкам, даже к одноклассницам, которые, как и я, видели в нем теперь статного яркого парня, самого сильного в классе и одного из самых популярных в школе.

Из близких то ли друзей, то ли врагов, которые подолгу торчали друг у друга в гостях, мы превратились в чужих людей. Теперь нас ничто не связывало, кроме прошлого.