Академия проклятий. Книги 1-7

— Беги-беги, — леди Орис потрепала меня по щеке, — я же все понимаю — первая любовь, она только раз в жизни бывает. А дроу как любовники очень даже…

Я опешила, хотела сказать, что меня неверно поняли, но преподавательница Любовных проклятий уже плыла по коридору, искренне веря, что совершила благое деяние во имя любви.

— Так ты идешь? — Жловис дернул меня за рукав.

— Я не иду, бегу я, — и действительно побежала.

Промчавшись по двору, подбежала к воротам и увидела Юрао. Дроу весело отсалютовал мне левой рукой, в правой у него имелся запасной плащ с эмблемой Ночных стражей.

— Темных тебе, напарник, — заявил он, едва я покинула территорию академии. — Надевай, у нас времени в обрез.

Я быстро натянула плащ, накинула капюшон, затем Юрао протянул черные перчатки и черный шарф.

— Привет тебе от Риаи, — сдал источник заимствования предметов гардероба офицер Найтес. — Но она с нами не летит.

— А почему? — Я торопливо повязала шарф.

— Замуж выходит. — Юрао криво усмехнулся: — Залезай, успеем на это дело поглазеть.

Взлетели резко, и почти сразу дроу направил ящера вправо, и мы полетели низко, над крышами домов, пугая их обитателей.

В Ардаме у многих домов имеются мансарды, с окнами прямо в крыше, и сомневаюсь, что горожанам нравился вид пролетающего над ними брюха ящера, но дроу это не заботило.

— Надеюсь, успеем вовремя, — крикнул Найтес, — свадьба в полдень у них.

— В полдень? — переспросила я. — На закате же полагается?

— Маман решила, что таким коварным образом сумеет провести Риаю… Это она зря. Джурр, архад!

То, что ящера звали Джурр, я уже знала, но вот приказа, ему адресованного, не поняла.

Зато зверь все понял и вцепился когтями в крышу здания, над которым мы пролетали.

— Полдень, — Юрао взглянул на небо. — Храм Великой Тьмы, площадь Вельского умертвия. Сейчас начнется, ползем!

И радостно-взволнованным дроу, и я приложила все усилия, дабы с этой крыши не сорваться.

Едва мы подползли к краю, Юрао указал на самый темный из имеющихся на площади храмов и возвестил:

Ничего не начиналось. Деловито сновали по площади люди и нелюди, неторопливо, но осмотрительно — офицеры Дневной стражи, да слышался отдаленный звон городских часов.

Мы пролежали на крыше долго, я замерзла вконец, и вдруг над всей площадью пронесся истерический мужской визг:

Вспорхнули вороны с ближайших крыш, из-под сводов храма вылетели перепуганные летучие мыши, один оборотень на площади с перепугу обратился в звериную форму и завыл… Горестный вой его был всем понятен — перекинулся-то он, находясь в добротной дубленке, дубленка в результате в клочья, сапоги прорваны, тут уж каждый завыл бы.