Поместье для брошенной жены

Наклонилась так низко, что могла разглядеть зеркальный блик в потемневшей воде его глаз.

Качнулась снова, наблюдая, как мутнеет его взгляд и учащается дыхание. Потом остановилась, хотя даже моя слабенькая магия разгневанно взбунтовалась внутри тела. Драконица требовала отпустить самоконтроль и сорваться на бешенную скачку. Удовлетворить инициацию.

Но я не могла. Подобно девственнице я хотела закрыть все фантазии, которым много лет не давала воли. Кто бы мог подумать, что основной из них будет желание доводить партнера до края и останавливаться, ожидая, кто сорвется верным.

— Разве ты не хотел меня допросить? — припомнила с удовольствием.

— На меня не действуют женские штучки, — сдавленно отозвался генерал.

Хотя выглядел так, словно всё-таки действуют. И не просто действуют, а очень ему при этом нравятся.

— Ну вот и замечательно, — отозвалась я ласково. — Вот и допрашивай.

Ральфар прикрыл золотые глаза, по губам скользнула усмешка.

— Что ты делаешь на Севере одна, Рише? — спросил благопристойно, хотя в конце голос все-таки немного сорвался.

Пальцы ненавязчиво скользнули по коже.

Из-под черных острых ресниц на меня смотрел зверь, полностью включившийся в игру. Но желавший выиграть на своих условиях.

В груди затрепетало, словно вместо сердца там заперли бабочку. Искушение работало в обе стороны.

— Я здесь, потому что это поместье — единственный откуп, который я получила после развода, — наклонилась ниже, взглядывая в вертикальный зрачок.

— Супруг не выделил разводную долю?

Казалось, Ральфар удивился. Темное полукружье одной брови недоуменно дернулось, а после лицо снова закаменело.

— Нет. Только поместье. И мне тоже непонятно, как поместье твоей матери оказалось у Гроц.

— Поместье шло приданым, поэтому после смерти матери, император забрал его обратно. Он.… имел право. И имел право даровать его, кому пожелает.

Хотя Ральфар сказал это очень ровным тоном, я совершенно отчетливо услышала ненавидящий рык его дракона.

Тот случай, когда не нужно спрашивать, какие у него отношения с отцом. Уж если сын его императором называет и рассуждает про право.

Мне очень хотелось уточнить, почему поместье передали именно Гроц, но силой воли подавила порыв.

Не такая я свинья, чтобы бередить раны, что глубже других.

Чтобы утешить, я потянулась поцеловать губы, говорящие такие жестокие вещи, и меня буквально опрокинул и подмял под себя раззадоренный провокацией дракон. И теперь уже я не могла вырваться, задыхаясь от поцелуев и скольжения внутри, от которого закатывались глаза.

Нормально мы поговорили лишь через час, когда сумели добрести до ванной и одеться.