Поместье для брошенной жены

Он расхохотался и весело мне подмигнул, видимо, высказывая поддержку.

Я поддержала его угрюмой улыбкой из-за плеча Ральфара.

Я бы тоже сейчас с удовольствием рассмеялась. А уж как будет смеяться следственное министерство, когда мы встретимся, даже думать боязно. Как бы они там от радости все не умерли.

Виконт Вальве промолчал. Не вступился, но и осуждать не торопился.

Взгляд против воли дернулся к Фиру, который смотрел в ответ так, что и министерство начинало выглядеть неплохим вариантом. В синих глазах тлела тяжелая обида. Обида, присущая отвергнутому половозрелому мужчине, у которого увели понравившуюся самку.

Тем неожиданнее были его слова.

— Слышал я про веру Кайш, — сказал он хмуро. — Отец жаловался, что рассчитывал на сильную иномирянку, а в ней магии пять единиц. Ей скормили десяток зельев из академической сокровищницы, и хоть бы на единицу уровень поднялся. Какой из нее темный маг? Не смеши моего зверя.

К нему тут же подскочил Люц Фалаш, но я его практически не слышала из-за белого шума в голове. Просто смотрела не отрываясь на принца Фараца.

Надо же. Заступился.

Возможно, до этой секунды я видела в принце лишь тень Фаншера, полную безумия. Возможно… я была несправедлива к нему.

— Работа кончилась, Люц? — голос Ральфара звучал холоднее арктического льда. — Ну коли так, отправишься в деревню искать остаточные следы магических возмущений.

Люц, даже не замечая за собой, вытянулся в струну. Чувствовалось, что это далеко не первый их спор, заканчивающийся этой фразой и полной капитуляцией Фалаша.

— Да, командор, — сказал глухо.

Ральфар обменялся взглядами с безымянным дракониром, оттолкнулся от порога и один гигантским скачком пересек лестничный пролет.

В груди испуганно застучало сердце. Я ведь тоже черный маг. На секунду я почти против воли прокрутила самый негативный вариант будущего: кровь, пленение, одиночная камера на ближайшие сто лет. Наверное, будет больно. И детей я больше не увижу.

Кто я против целого генерала? Тростинка на ножках. И наши отношения держатся на тонкой паутине условностей, секса и взаимного осторожного интереса. Не та смесь, ради которой жертвуют карьерой и явной близостью к трону.

За нами белыми тенями бросились волки, но опоздали на долю секунды, столкнувшись с грохнувшей дверью.

Ральфар без лишних слов усадил меня в кресло и опустился рядом на одно колено, запечатывая меня в ловушку. Я настороженно уставилась в зазолотившиеся глаза, тлеющие огнем под угольными ресницами. Должно быть так выглядит адово пекло. И страшно, и взгляда не отвести.

— Убьешь меня? — спросила с неподдельным интересом.

Пекло всколыхнулось. Вспенилось алым огнем, пробившим золотое стекло.