Поместье для брошенной жены

— Он меня чистой не взял, а теперь и подавно. Теперь, говорят, он приволок из иноземья какую-то девицу без роду, взял её в свой клан, подарил материнский жемчуг и дал свою печать. Видели ее сегодня в его личной карете! Ты вообще понимаешь, что это значит? Он! Хитроумный и расчетливый змей, не желающий девицы ниже, чем принцесса из Ний, приволок неизвестную прелестницу и одаривает ее из личной сокровищницы!

Берн невольно нахмурился. Это кто же так высоко сидит, что желает себе принцессу из Ний и смеет отказывать дочери Гроцев?

Таких немного.… Вархи, Фалаши. Может, Леяш? Хотя нет. Леяш взяли бы Талье с песнями и плясками, и отжали бы у Гроцев приданое втрое превышающее графское состояние. Гроцы бы им еще и должны оказались.

Впрочем, какое ему дело до мотивов Талье и родовитости ее любовника.

Берн пожал плечами, поднялся и констатировал:

— Оставишь ты ребенка или нет, но мы разведемся.

Талье ядовито хмыкнула.

— Да ты совсем дурачок, Берни. Мы никогда не разведемся, моя репутация не выдержит двойного удара. Нету для меня пути назад. Отныне ты будешь меня слушаться, как монах слушается бога: не задавая вопросов и не ставя под сомнения мои требования. Все внутри этого дома, все внутри тебя принадлежит мне.

Она поднялась следом, почти сравнявшись с ним ростом. Сначала обвела рукой дом, сам, а после положила ладонь ему на грудь:

— Здесь стучит наша черная магия, и, если ты будешь упрямиться, я сделаю вот так.

Она сжала руку в кулак, и Берна скрутило от шоковой боли, прострелившей его от головы до пят. Он рухнул на колени, словно кто-то невидимый сделал подсечку.

Талье крутанула кистью, и Берна выгнуло дугой до позвоночного хруста.

— Надеюсь, ты меня понял. С этой секунды живи, как пес ради своей хозяйки. Не вякай, делай все хорошо и по первому требованию, и тогда проживешь долгую жизнь. Под моим каблуком, конечно.

Она брезгливо отряхнула помятое платье, поправила волосы и первой шагнула к двери.

Мысли путались в голове, остаточная боль гуляла по мышцам, но Берн, упрямо вложивший лоб в каменную ступень крыльца, чтобы облегчить боль в позвоночнике, выдавил:

Талье остановилась на миг, застыла, а после с незнакомой усмешкой вновь крутанула кистью.

Тело прошило новой болью, на этот раз объемной и густой, потекшей по магическим жилам расправленной сталью. Из губ против воли вырвался стон.

Зелье. Чертово гроцевское зелье. Это оно впиталось в магические жилы и сделало его куклой заигравшейся избалованной девчонки двадцати лет от роду. Его, почти сорокалетнего мужика крутит юлой под серебристыми туфельками на точеных ножках.

Когда приступ утих, одна из этих туфелек наступила ему на руку, придавив заодно и прядь волос. Берн даже сумел извернуться, чтобы посмотреть на чудовище, которой взял за себя.