Поместье для брошенной жены

И тут же пожалела о сказанном, глядя, как лицо сына наливается багровым румянцем. У моего идеального, первого в учебе и в учебных сражениях сына был всего один недостаток. Он абсолютно не понимал шуток.

У него был просто-напросто нулевой юмористический потенциал.

Однажды сын садовника и его первый друг по-детски пошутил, намотав его шелковый шарф на садовое чучело. А Дан вызвал его на дуэль на деревянных шпагах и здорово его отлупил. Дружба тогда расстроилась.

— Место женщин за спинами мужчин, — сказал он непримиримо. — Ибо они не ведают, что творят.

Какое.… чудесное заявление.

Закрыв на миг глаза, спроецировала продолжение бесплодного болезненного разговора с сыном. Сегодня мы уже не скажем друг другу ничего хорошего.

— Удобная позиция для злоупотреблений, Дан, — сказала с горечью. — Я поступаю, как мне удобно, потому что моя жена ничего не понимает. Не слушайте ее, Ваша честь, она сумасшедшая.

— Не понимаю, о чем ты, — голос у Дана стал совсем ледяным. — Согласись стать наярой, возьми столичный дом, прислугу, карету и кайранов. Я лично перевезу твои наряды и ни одной живой душе не позволю тебя обидеть.

Знакомая песня. Слова только меняются.

От мысли, что Берн целый год подготавливал детей к сегодняшнему дню, в висках рождалась ядовитая дрожь. Разговаривал с ними, подводил к мысли, как все обставить, чтобы получить юную драконицу клана Гроц, а бывшую жену держать при себе в качестве наяры. Чем он их купил?

Что можно наговорить подростку, чтобы тот видел в матери не человека, а кусок мяса на рынке? Оценивал тело, ум, полезность, ресурсность и функционал. Моего потенциала недостаточно, чтобы стать женой мелкотравчатого барона, поэтому, как разумная баба, я должна скинуть цену. Не метить в жены, а идти в наяры, пока еще берут.

Сердце стало мишенью, в которую стрелок пускает одну стрелу за другой. И у этого стрелка лицо моего сына.

— Не нужно портить репутацию отцу, уходя из дома с одним сундуком, как нищенка, которую выставили за дверь. Это твое решение!

Верно. Я больше не смогу надеть ни одно платье, принадлежащее хозяйке этого дома. Безвременно погибшей бывшей вейре клана Кайш. Донашивать за покойниками — плохая примета.

Да и к чему вее бархат и рубины? По лавкам в них ходить? Очевидно же, что получив дом в столице, я стану звездой местных сплетен и персоной нон-грата в любом обществе, даже в обществе драдер, которые в целом смотрят на мир более трезво и расчетливо.

Несколько секунд я искренне хотела остаться, взять Дана за руки, усадить в нашу любимую беседку около искусственного озера и поговорить. Попытаться услышать друг друга. Но сам Дан хотел вовсе не этого. Прямо сейчас он не чувствовал ни горя, ни любви, только раздражение от несбывшихся ожиданий.