Поместье для брошенной жены

Когда Кайши узнают, что он тебе наобещал, с ума сойдут от гнева и боли. Они ж за серебряный удавятся.

Да, об этом я тоже думала. Поэтому и говорила про дом на востоке, столичный мне получить не удастся.

Невольно улыбнулась Сальме.

— У меня есть некоторые накопления.… — поймала вопросительный взгляд и призналась. — Тоже около ста тысяч золотых. Даже если я не буду работать, заведу садик, кайранную и мастерскую, и не буду килограммами скупать бархат и золото, смогу безбедно прожить сто лет. А больше мне и не надо. Я не дракон.

— Ты — дракон, — Сальме устало потерла виски. — С чего бы человеку попадать в наш мир? Не видела я ни одной иномирянки, которая прожила бы тихую жизнь, растила детей, спала со скоти.… с бескрылым мужем и умерла с ним в один день. Ну вот куда не глянь, каждая из них то императрица, то герцогиня, то провидица, то с богами на короткой ноге. Вот и ты, может, императрицей станешь.

Ага. И я. Ну а что? Император мужчина видный, триста лет, а все как мальчик по юбкам бегает. Семнадцать наяр завел, одна другой краше, ну так и я не уродина.

Так, что-то не вяжется в идеальной картинке моего будущего…

— Император уже женат, — заметила благочестиво, но Сальме отмахнулась:

— Стала бы я тебе сватать старого греховодника. Я про сына его.

Хотя настроение у меня было еще хуже, чем непогода за окном, я усмехнулась. Сальме была неподражаема, потому мы и поладили.

Что касается императорского сына… Точнее, сыновей, если быть объективной.

Местный бомонд замучился считать императорских детишек, поскольку каждый год кто-то рождался, а кто-то умирал. Семнадцать наяр травили наследников, императрицу, прислугу, доверенных лиц и друг друга, и делали это мастерски. Всякий раз выходило, что виноват несчастный случай, а только погребальные костры в столице жгли все чаще, а лекарь, говорят, умаялся лечить венценосных.

Вейра Арнош высоко сидела, имела связи с императорской семьей, но так шутить было опасно даже для нее.

— В общем, послушай старуху, требуй деньги сразу, иначе не выплатит.

— Не называй себя старухой.

Сальме неприменимо мотнула головой.

— Старуха и есть, и жизненный опыт поболе твоего будет на сто с лишним годков. Слушай умную вейру.

Сальме, мой друг, потеряла дракона тридцать лет назад в схватке с перевертышами. Она осталась жива, но лишенная драконьей регенерации, здоровья и красоты, с каждым годом становилась все больше человеком. Кожа потемнела, потускнели глаза, стала болеть спина и колени, появился лишний вес. Рядом с цветущим крепким мужем она смотрелась его матерью. Но я восхищалась ими. Вейр Арнош, которого, почуяв слабину его супруги, взялись обхаживать местные молоденький вейры, не оставил жену. Взгляда на другую не бросил.

А я ведь думала, у меня будет также.

И ничего подобного.