Поместье для брошенной жены

—Ты смотри с кем инициируешься. Что б виконт хотя бы, а лучше граф с сильным драконом. Так шансы выше и прочее. Замуж, может, за такого выйти и не получится, зато твой дракон стопроцентно будет силен и тогда уж он, может, сам за тобой бегать будет.

Дафна подняла на него прозрачный взгляд:

— Я так и сделаю, пап, не сомневайся.

Вечер был отвратителен.

Все шло идеально, но претенциозно. Надуто, как сказала бы Риш. Винный фонтан оказался громадной чашей, в которую слили три десятка вин, и к нему с охотой припадали новопришедшие дракониры. Каскад пирожных сожрали в первые полчаса, ободрав трехярусные подставки до золотого скелета, зато горячего, поданного спустя час, уже никто не хотел. Оно заветрилось и в доме стоял тошнотворный дух застоявшейся еды.

Сколько денег на ветер, мелькнула в голове мещанская стыдная мысль. Они с Риш не жадничали и не экономили, но на всех приемах бюджет каким-то образом оправдывался до копейки. Остатки съедались на следующий день семьей, потому что Риш всегда планировала долгосрочные блюда на гостевые вечера. И скоропортящиеся закуски всегда давала первыми, еще до вина.

Он не экономит, конечно, просто… Непривычно.

Сказительница была хороша, он сам заслушался, пока перетирал с парой дракониров артефакторные дела. Музыканты — высший класс, светловолосые, кареглазые, чистокровные драдеры, осененные отцом-драконом толикой таланта, но играли какую-то ерунду.

Талья, похожая на золотую искорку, мелькала среди гостей, зажигая улыбки и добродушный смех. Ей кланялись, ей отпускали комплименты, ей смотрели вслед.

Берн следил за ней с добродушием кота, сцапавшего неосторожную мышку. Пусть бегает, кружит головы молодым дуракам, хвостик-то у него лапе.

Прав был отец. Гроц дала ему класс. Престиж. Умножила репутацию артефакторики на десять, просто став его женой. Если ему удастся заключить контракт со столичной артефакторной мастерской, он выйдет в тройку лидеров по отрасли. Конечно, неудача с «Поцелуем» была существенным ударом, но… Если не лукавить, к нему Риш руку приложила. Глупо было ожидать от изделия взлета.

Тут он сам виноват. Ну кого он допустил до мужского дела? Бабу. Человека, лишенного дара и крыльев. Ей не суждено угодить драконам, ее удел кухарить и нянчиться с собаками и детьми. То ли дело Талье.

Отмахнувшись от глупых мыслей, он ринулся в разноцветную бурлящую весенней речкой толпу и слился с Талье в первом драконьем танце. Он снова чувствовал себя молодым и всесильным.

Талье крутилась вокруг него медовым огнем, сверкала, как бриллиантовая звезда у него на лацкане. Жалась ласковой белкой. Выманивала у него тысячи самых глупых обещаний, как ребенок, жаждущий проверить предел родительской любви. Берн обещал и клялся, тем более что просьбы были детские и незначительные.